Поэтика Егора Летова: Беседы с исследователями - Юрий Викторович Доманский

рода проговоренных условиях, ставящих под сомнение его «святость». Всякое слово отчуждено, стремление к самообретению возможно только внутри коллективного тела, причем в его смерти, но это, скорее, констатация фазового перехода, еще только предстоящего, с непонятными характеристиками, и, соответственно, несколько даже отчужденная каталогизация наличных обстоятельств. А не двунаправленное слово (объединяющее дискурсы пророка и трикстера) того, кто уже совершил акт трансгрессии – такую позицию летовского субъекта мы будем наблюдать несколько позже.

«Философская песня о пуле»

Собеседник:

Анатолий Викторович Корчинский

Кандидат филологических наук, доцент Российского государственного гуманитарного университета (Москва)

Беседа состоялась 11 июля 2019 года в Москве.

Злая пуля, учи меня жить

Добрый камень, учи меня плавать

            Гуманизм породил геноцид

            Правосудие дало трибунал

            Отклонения создали закон

            Что мы сеем – то и пожинаем.

Пуля-дура, учи меня жить

Каземат, научи меня воле

            Отдай им свой ужин, отдай им свой хлеб

            Отдай им свою печень, отдай им свой мозг

            Отдай им свой голод, отдай им свой страх —

            Не стоит ждать, пока они придут за тобой

            Сами.

Пуля-дура, учи меня жить

Атеист, научи меня верить

            Кто бы мне поверил, если б я был жив

            Кто бы мне поверил, если б я был трезв

            Кто бы мне поверил, если б я был прав

            Кто бы мне поверил, если 6 я был умен

Пуля-дура, учи меня жить

Агитатор, учи меня думать

Пуля-дура, учи меня жить

Ю. Д.: Мы беседуем по поводу летовской «Философской песни о пуле», более известной в народе в связи с повторяемым рефреном как «Пуля – дура». И я бы начал размышления об этой песне немножко издалека. Так уж принято в нашей традиции, что изобретение словосочетание «пуля-дура» приписывается Александру Васильевичу Суворову. Говорят, что оно встречается в его книге «Наука побеждать». Я сам не читал, не знаю. Но как бы там ни было, выражение «пуля-дура» было опровергнуто в середине двадцатого века американскими учеными, которые сформулировали следующий тезис: «Пуля больше не дура». Тогда появились возможности управлять пулями, и оказалось, что они не такие как о них думали раньше. Например, самонаводящиеся пули, которые сами находят свою жертву. Однако летовская концепция все-таки восходит к концепции Суворова о том, что пуля, действительно, дура, но, тем не менее, в начальном сегменте песни, в сильной позиции, в первом стихе она присутствует как «злая пуля». Здесь можно привлекать контекст других видов оружия у Летова. Вспомнить какую-нибудь «веселую гранату» и прочие вещи. Но «злая пуля» – это, наверное, даже не оксюморон, было бы странно, если бы она выглядела «доброй». Вот тогда бы было по-летовски – оксюморонно. И дальше все строится на антитезах, на оксюморонах. Но я думаю, что разговор стоит начать именно с центрального и заглавного мотива, с мотива пули.

А. К.: И более того, в песне «Новая патриотическая», которая лишь отчасти летовская по авторству, прямо цитируется Суворов: «Ведь даже если пуля – дура, то штык – молодец». Тут можно сразу про все рассуждать.

Ю. Д.: «Пуля – дура» это такой лейтмотив песни. Он звучит и в куплетах, и в той части, которую мы обозначаем как припев. Хотя в структуре рассматриваемой песни очень сложно отделить и понять, что куплет, а что припев, потому что чередуются сегменты разного размера, разной мелодики, разной ритмики. Но чередуются каким-то таким образом, что нет принципиально повторяемых припевов. Если считать припевом то, что связано с пулей: «Злая пуля, учи меня жить». Или: «Пуля-дура, учи меня жить», – то в этом случае мы вынуждены будем признать, что припев находится на первом месте по хронологии относительно куплетной части. Поэтому тут, пожалуй, имеет место быть такое своеобразное равноправие разных сегментов.

А. К.: Строго говоря, первый короткий сегмент больше напоминает припев, хотя перестановка припева и куплетов налицо. И куплеты очень различны по своей структуре, что тоже необычно. Во всех отношениях песня, конечно, необычная. Я как раз про это и хотел поговорить. Мне кажется, что определение «философская песня» играет здесь двойную роль. С одной стороны тут откровенная ирония, потому что на панковском альбоме «философская песня» – уже звучит иронично. Но с другой стороны, все серьезно, потому что эту песню можно анализировать вот таким структуралистским методом. Глобальностью своих антитез, или я бы даже сказал парадоксов, она всеохватна. Мне кажется, что эта песня про Бытие. Тут можно выделить как минимум восемь сфер Бытия. Можно, конечно, и больше. Например, физические, материальные практики: «Добрый камень, учи меня плавать». Это такое физическое действие. Материальные блага: хлеб, ужин. Телесные: печень, мозг, голод. Дальше поднимаемся на уровень душевной деятельности: вопрос о свободе и воле. «Каземат, научи меня воле». Затем проблематизируется разум, рациональная основа. Мне вообще кажется, что эта песня очень рационально построена, несмотря на декларируемый Летовым подчеркнутый иррационализм. «Агитатор, учи меня думать», – тоже такой типичный парадокс. Дальше душевная сфера, нравственная: «Атеист, научи меня верить». Область чувств, эмоций: «Отдай им свой страх». Этот список можно дальше продолжать. В принципе, эта песня бытийная или антропологическая. Про человека вообще. И в этом смысле она философская. В ней нет каких-то очевидных отсылок к политической злобе дня или к приметам исторического быта. Напомню, что она вышла в 1989 году на альбоме «Война», перекликаясь своей тематикой с названием альбома и рядом других песен оттуда. Но и с этими соседними песнями она контрастирует. Мы видим там упоминания передачи «Прожектор перестройки», дедушки Ленина во всевозможных вариациях и так далее. Это актуальный исторический контекст, благодаря чему мы любим и знаем Летова этих лет. Он как раз очень остро актуален. А эта песня как бы в значительной степени абстрагирована от общественных реалий эпохи. И в каком-то смысле образ пули связывает между собой эту остро актуальную проблематику и проблематику бытийную. Пуля – это некое средоточие того, через что Летов определяет Бытие, мироздание вообще. Это носитель смерти, квинтэссенция или сгусток насилия.

Ю. Д.: Что интересно, говоря «квинтэссенция», «сгусток», хочется сказать о чем-то таком большом, глобальном, но неожиданным образом это всего лишь маленькая пуля. По большому счету, перед нами литота, которая окружена многочисленными гиперболами, если брать такой большой философский контекст. Не раз уже