Гудибрас - Сэмюэл Батлер

быть,

Чтоб арендатор стал любить

Его превыше всех, поскольку

Даёт тому он счастья дольку?»

Услышав это, Гудибрас

Приободрился. Сил запас

К нему вернулся. Поле взором

Окинул он, бил на котором

Врага, и убедившись, что

Толпы нет больше на плато,

Остановил его на теле,

Лежащем навзничь. Мы уж зрели

Его: то Краудеро был.

Вскипел тут в сэре прежний пыл,

Решил он: должен расплатиться

За всё тот, что его десница

Не довела здесь до конца.

Но Ральфо, цвет узрев лица

Хозяина, промолвил здраво:

«Великий сэр! Сия расправа

Подходит больше палачу,

Чем рыцарю. Вам по плечу

Дела огромные, не надо

Себя вам пачкать кровью гада,

Ломать скрипицу тоже не

Достойно рыцаря в броне,

То бишь в дублете. То, что в шалом

Бою свершили вы, на малом

Сём вам негоже повторять,

Теперь земля ему кровать.

Ужели меч вы свой, что шибко

Рубил, употребите, скрипку

Чтоб раздраконить вместе с тем,

Кто здесь лежит, безног и нем?

Я сам сражался, не балясы

Точил, во имя Гудибраса,

Поскольку полководцу щит

И меч врага принадлежит,

А не солдату. Краудеро

И так уж скрипача карьеру

Закончил, надо пощадить

Его. Не враг он вам, а сныть

Ничтожная. Дрожит и так он

Пред вашей силой, не оплакан

Никем, а он ведь труп почти.

Негоже рыцарю идти

Природы против. Все на то мы

Из плоти, а не из соломы,

Чтобы щадить другую плоть,

Что вас не может побороть.

Он близок к смерти. Вам не стоит

Беднягу добивать, чтоб поед

Испытывать душевный. Пусть

Его прикончат стыд и грусть.

Ведь доблесть в чём? Лишь равных силой

Спознать с безвременной могилой.

Убить калеку вряд ли даст

Вам к прежней славе новый пласт.

Вас рыцарем назвали, ибо

Вы доблестью, сэр, без прогиба

Блистали, так ведь? Лучше в плен

Взять фиделера вам взамен

Его без выгод умерщвленья.

Суд вынесет пускай решенье,

Как поступить с ним. Если он

Придёт на суд, отягощён

Гордыней, то жизнь фиделера

Ждёт высшая, наверно, мера,

А если судьям борода

Вдруг не понравится, тогда

Он обречён определённо.

Найдётся и статья закона.

Хотя гарантий не могу

Я дать, что вашему врагу

Петлю пропишут. Может статься,

Что суд освободит паяца.

Поэтому, коль вправду вы

Его хотите головы,

Берите! Поступали часто

Так победители. Контраста

Вас с величайшими из них

Я не хочу, сэр. Гнева вспых

Имеет право на расправу.

Коль посудить об этом здраво,

Все обещания – ярмо,

Которое трещит само,

Словно верёвки на Самсоне.

Про милосердие в законе

Войны молчок. Оно лежит

На личной совести. Кто бит,

Тот либо умереть обязан,

Либо помилован. Не связан

Ваш враг, но обездвижен. Сэр,

Вам знать, чем кончит фиделер».

От Ральфо бархатного гласа

Остыло сердце Гудибраса,

Ниспала гневная рука.

Велев связать бунтовщика,

Он дал приказ протез на место

Тому поставить. Как подеста

Британский, сэр лишь клятву взял

Со скрипача держать запал

Свой при себе, не прибегая

К оружью для возврата края.

Был очень рад такому Раф.

Протез приладив и связав

Того, он дал конец верёвки

Хозяину, чтоб в упаковке

Такой вести в триумфе вдоль

Округи пленника. Юдоль,

Долина то есть, разбросала

Коней. Их Раф поймал у вала,

Её делившего. Взвалил

Он скрипку и футляр, что был

Ей домом, на плечо, как будто

Пернач. Поехали. Сэр бунта

Зачинщика вёл сзади. Шаг

Коня был мерен. Бывший враг

Напоминал, глаза топыря,

Чёлн завалящий на буксире,

Что супротив теченья плыл.

Так прибыли они, без сил

Все трое, в городишко. Вымер,

Казалось, тот. Вдали, как кливер,

Маячил замок[102], а точней

Строенье не из кирпичей,

А сплошь из дерева. Лишь ступ нам

Тут не хватает. Неприступным

Он сделан ведьмами был лет

Так сто назад. Других примет

В нём нет: ворот, к примеру, или

Бойниц с решётками. Бастильи

Он родственник при этом. В нём

Держали узников, причём

Низка была так крыша зданья,

Что встать под ней нельзя. Пейзане

И горожане, кто туда

Вдруг попадали, без труда

Могли лежать. Колдуньи кругом

Магическим, под стать яругам

Окрестным, обвели его.

Короче, это волшебство

Коснулось и столба позора,

Что во дворе был. Руки споро

К нему приковывали, чтоб

Всех провинившихся особ

Потом пороть. Был шпиль на крыше

И башенка. Наш рыцарь рыжий

Приказ дал Ральфо привязать

К нему скрипицу, чтоб видать

Трофей всем горожанам было.

Он это сделал. После в виллу

Сию, то есть в тюрьму, он ввёл

И скрипача. Скрипучий пол

Того привёл в испуг. Он ликом

Отшельника, на мёде диком

Живущего, напоминал.

Помиловать лишь трибунал

Его отныне мог. Не буду

Рассказывать, какому чуду

Свершиться до́лжно было, чтоб

Он в заточенье не усоп.

Об этом в следующей песни.

Остались ведь друзья, чудесней

Иных волшебств. Что ж до суда,

Он ведь карает иногда

Совсем невинных, давши волю

Злым. Я закончить здесь изволю.

Песнь третья

Краткое содержание:

Вернётся чернь и замок наш

Осадит. Сэр познает раж

И будет биться. Краудеро

Освободит толпа, а сэра

Посадит вместо скрипача,

Его смирению уча.

Вот это да! Порой железо

Холодное жжёт жутко безо

Всех хитростей нагрева. Наш

Герой влез в сущий ералаш.

Фортуна ведь, казалось, шибкой

Его поздравила улыбкой,

Но после подложила вдруг

Подлянку хуже адских мук.

Все знают ведь сию балладу:

«Что если день успеха – чадо

Мучений будущих?..»[103] Герой

Уверен был, что вражий строй

Рассеял весь, но не учёл он,

Что грозен люд и мести полон.

Он думал, что военный пыл

Ему «добро» церквей купил,

Что подвиги его парламент

В своих газетах всех обрамит

Печатной рюшей, – не учтя,

Что для Фортуны он дитя,

С которым надобно резвиться.

Он обнаружил вдруг, что лица

Враждебные стянулись вмиг

К узилищу, куда проник

Он полчаса тому в надежде

Мир сделать не таким, как прежде.

Чернь вправду разбежалась, чуть

Медведь с цепи сорвался. Жуть

Её объяла, но собаки

Надрать ему мечтали баки.

Так пуритане норовят

Диссе́нтеров гнать, всякий рад

Попить их кровушки. Увидя

Медведя мчащимся в обиде

На человечество, они

Вслед погнались. Такой возни

Меж псов давно не наблюдалось.

Они хотели крови. Жалость

Не свойственна собакам. Враг

Их, мишка, ждал любых атак,

Но не таких совместных. Впрочем,

Он был готов чернорабочим,

Псам то бишь, выволочку дать.

Остановился он, дышать

Продолжив шумно, и ударом

Смёл первых псов,