Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

Вывод из всего этого один – труд уборщиков стабильностью не отличается.

На момент поступления на работу у матери в договоре значилось, что ей полагалось четыре выходных в месяц. По факту же она не отдыхала вовсе. Начальница всегда придумывала разные поводы, чтобы задержать ее на работе. Говорила что-то вроде:

– Ты же видишь, что другие не берут выходной. Выйди еще на денек, завтра тебе дам отгул…

Больше других в таких случаях страдают люди, которым не хватает характера. Самую грязную и утомительную работу сбрасывают на тех, кто слова не может сказать в собственную защиту. И тем более они не могут отстоять права и интересы доступными правовыми методами.

В условиях, когда защиты от системы ждать не приходится, зарплата низкая, условия проживания совсем плачевные, требования к дисциплине строжайшие, а времени на отдых никто не предоставляет, большинство уборщиков просто не выдерживает. Отработают несколько месяцев и уходят. Разумеется, бросают это дело преимущественно люди младше моей матери.

Мать поставила себе целью продержаться до конца года. Она собиралась уйти за десять дней до Нового года. Сколь бы ужасающими не были условия работы, они ни в какое сравнение не шли с тем, чем она занималась прежде. Мать сказала мне, что в целом она сама увольняться не хотела бы. Только если ее вдруг попросят на выход.

В силу большой текучки кадров на территории ТЦ действовало негласное правило: если действующий уборщик приглашал на место работы друга, то по истечении двух месяцев непрерывной работы последнего можно было получить вознаграждение в размере 100 юаней. Но даже при таком «бонусе» отыскать готовых задержаться на долгое время сотрудников не находилось.

Регулярно менялось, впрочем, и начальство ТЦ. Не прошло и нескольких дней после начала работы матери, как пригласившая ее на работу начальница уволилась. К концу года в бригаде, в которой состояла мать, сменилось руководство. Новой начальницей стала поступившая на работу на несколько месяцев раньше матери тетушка Сяомянь из Сычуани. Сяомянь – буквально «Малая нежность» – отрабатывала смены по 16 часов и в основном заведовала женскими уборными. Мать и Сяомянь частенько болтали при встречах. Сяомянь была женщиной красивой с длинной-предлинной косой, большими-пребольшими глазами, белой-пребелой кожей. Сотрудницей она была трудолюбивой и отзывчивой. Как-то раз после завершения рабочего дня Сяомянь лила слезы на скамейке у хозяйственного отдела. Никогда она не нахаживала так много шагов за один день. На ступнях появились волдыри размером с грецкий орех. Они лопнули и через прозрачную кожу виднелась красная мясистая плоть. Начальство предложило ей передохнуть пару деньков, а потом вернуться к работе. И именно за старание, аккуратность и энтузиазм Сяомянь к концу года получила повышение: ее произвели в начальницы бригады. Теперь Сяомянь должна была следить за исполнением обязанностей другими, устранять недоработки, а иногда и сама подключаться к уборке.

У тетушки Сяомянь в Чэнду осталось двое сыновей. На заработках в Шэньчжэне она была одна и даже не помышляла о том, чтобы вернуться домой к Празднику Весны[24]. До приезда в Шэньчжэнь опыт работы у Сяомянь во многом был схож с тем, чем раньше занималась моя мать: она устраивалась чернорабочей на стройплощадках, возводила стальные опоры, красила стены. Шэньчжэнь не произвел на Сяомянь особого впечатления:

– Все одно – работа.

Уходила со службы Сяомянь позже, чем выходила следующая смена уборщиков: около 23:30. Ей нужно было еще проводить летучки с подведением итогов и отчитываться перед заказчиком за выполненную работу.

В рядах уборщиков нет молодежи, зато ощущается вечная нехватка рук. Заниматься такой работой продолжительное время готовы только возрастные люди из деревень. Всю вторую половину года ТЦ испытывал дефицит уборщиков. Поначалу администрация умудрялась отыскивать поденщиков на стороне, и кто-то действительно был из «саньхэйцев»[25]. Поденщики получали в день по 220 юаней, из которых 20 юаней отчислялись рекрутинговому агентству в качестве комиссии. Такое положение вызывало недовольство штатных уборщиков, которые требовали повышения зарплаты. Потом дела у самого ТЦ пошли не очень, и администрация вообще прекратила набирать людей на аутсорсе, а нагрузка у рядовых сотрудников возросла. Одному человеку приходилось совмещать несколько должностей.

Аутсорсинг рабочей силы – модель, нашедшая применение практически во всех крупных торговых центрах, ухоженных парках и престижных офисных комплексах Шэньчжэня. Чуть ли не вся работа по наведению чистоты и озеленению Шэньчжэня ложится на плечи пожилых людей в возрасте 50–60 лет. Это приезжие из Гуанси, Хунани, Сычуани, Цзянси, Хэнани, Шэньси… Если внимательно присмотреться, можно увидеть, что они представляют собой огромную, при этом малозаметную и даже игнорируемую группу людей. В основном это крестьяне, в абсолютном большинстве случаев – точно такие же, как моя мать. Чистоту большого города блюдут сельские люди. Дэвид Гребер в книге «Бредовая работа»[26] замечает, что в обществе повсеместно встречаются подобные ситуации: чем полезнее работа, тем меньше за нее платят. Читая это, я сразу же подумала о том, чем занималась моя мать, да и об уборщиках в целом. Только представьте себе, что бы было, если бы в таком мегаполисе, как Шэньчжэнь, некому было бы убирать туалеты и выносить мусор. Можно пойти дальше: как бы вы себя чувствовали, если бы в уборной вашего офиса не убирались пару дней?

Я спрашиваю у матери:

– Ты боялась, когда в первый раз выходила на работу в ТЦ? Думала, что, может быть, не справишься?

– Да нет. Попробовала первый день – поняла, что справлюсь. Но все равно бесило, что нас подгоняли. Вечно кто-нибудь говорил, что надо чуток порезвее работать!

У матери в ТЦ часто спрашивали, как пройти туда или сюда.

– Спросит меня кто-нибудь: «Где тут у вас можно поесть кокосовую курочку?» А я и сама поначалу не знала, что это такое. Уточняют: «Как найти здесь „Четыре кокоса и курочку“?» Я и отвечала: «Не знаю». Кто-то еще спрашивал: «„Папаша при деньгах“ где?» Я и отвечала, что знавала таких папаш[27]. Или спросят, как пройти к кинотеатру. Вот это я знала. Или к туалету – тоже могла показать.

Всем, чем могла, мать обязательно делилась и всем помогала.

Ресторан, где готовили кокосовую курочку, не входил в зону ответственности матери, но чаще всего спрашивали именно про него: «Где тут у вас можно поесть кокосовую курочку?» И мать все недоумевала, пока не узнала случайно, где находилось заведение. И тогда матери открылось, что «кокосовая курочка» – специалитет Шэньчжэня: курица в кокосовом молоке. Потом в ТЦ открыли еще ресторан с хого