Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

давку на Линии № 1 шэньчжэньского метрополитена. И к посредникам нам также не хотелось обращаться. Еще более важное обстоятельство – за шесть лет после выпуска из универа я успела пожить в городских предместьях, делила квартиру с другими съемщиками, жила и в проходных комнатах. Для меня насущным вопросом стало обретение собственного пространства, которое располагалось бы в парковой зоне и от которого все было бы в шаговой доступности.

С приездом родителей мы обустроили для них спальню в комнате, где ранее предполагался мой кабинет. «Дом» наш в планировке представляет собой строгий квадрат – 36 квадратных метров полезной площади, разделенной на гостиную, две спальни, кухню, ванную и балкон. Когда мать с отцом переступили порог квартиры и разместили весь багаж в гостиной, комнатка в одно мгновение заполнилась доверху. Наш арендованный «дом» стал походить на брюхо кенгуру, которое вот-вот лопнет и выпихнет малыша. Я заметила, что восторг на лице матери вскоре исчез, в глазах чувствовалась печаль. Точно небо заволокло серыми облаками. Но она же уже приехала. По прошествии времени мать вспоминала, насколько маленьким был «дом» в Шэньчжэне, и сравнивала его с нашим «большим домом» в уездном центре:

– Вся ваша квартира в нашу гостиную вмещается!

И при всей скромности размеров за шэньчжэньскую квартиру приходилось выкладывать несоразмерную сумму.

– У меня зарплаты и за два месяца не наберется, чтобы дочь аренду смогла оплатить.

Мать отмечала, что нашей квартирке на рынке красная цена – 7 000 000 юаней. Хозяин обзавелся ею во многом потому, что рядом располагалась средняя школа высшей ступени.

В начале 2020 года цены на жилье в Шэньчжэне в очередной раз взлетели. Наверное, на фоне изоляции и необходимости соблюдать постельный режим вдруг стало ясно, как важно иметь собственный дом. Дома чувствуешь себя хоть сколько-нибудь в безопасности.

Пространство в комнате родителей, кроме кровати и платяного шкафа, было завалено книгами. Мать впихнула все пожитки в шкаф у стены. Тот, привыкший к одним майкам и носкам, в знак протеста ощерился и не желал закрываться из-за перегруженности и сломанной ручки. Что не поместилось в шкаф, разложили на кровати и расставили по книжным полкам. На кровати оказалось слишком много лишнего, а потому ночью мать не могла вытянуть ноги. В гостиной у нас не было обеденного стола. Зато было три прямоугольных чайных столика высотой с тумбу под телевизор. Их можно было в любой момент комбинировать в нужном порядке. За столиками мы ели и пили чай. Кухня и ванная настолько малы, что вмещали лишь одного человека. Балкон мы отдали на откуп котам и растениям. И теперь вся квартирка была полна под завязку. Когда дома все четверо – я с мужем и мать с отцом – становится так тесно, что приходится сторониться, когда пропускаешь кота.

Думаю, мать точно поняла с момента приезда, что и ей, и мне это пребывание доставляло дискомфорт. На работу она выходила раньше, чем мы. Из опасений, что будильник разбудит и нас, мать спала с открытыми шторами и во времени ориентировалась по свету. По той же причине она по пробуждении почти никогда не включала свет и одевалась на ощупь. Часто получалось так, что она надевала рубашку задом наперед и замечала это только по уходу с работы. По вечерам, когда мы все были на месте, мать все время сидела в своей комнате и выходила только на мой зов. Большую часть времени она проводила на крыше, болтая без умолку с родственниками по видеосвязи или же просто тихо сидела. Умывшись, мать забирала к себе в комнату использованное полотенце. Шампунем она почти не пользовалось. Выстиранное белье развешивала на самом краешке сушилки. Мало ела из того, что мы ей приносили… Все так складывалось, будто она и вовсе не с нами жила, а так, пристроилась нахлебницей в чужом доме.

Был период, когда мать облюбовала себе место на крыше. Она любила наблюдать за самолетами в небе. Сама она никогда не летала, но в Шэньчжэне больше всего восхищалась именно авиалайнерами. Садилась на бетонную скамью на крыше, смотрела на самолеты, которые пролетали со стороны моря, и считала их. Как-то раз она сошла с крыши только после того, как насчитала тридцать шесть самолетов.

– Один пронесся, другой… Хорошо все-таки в Шэньчжэне. В деревне и за несколько месяцев не увидать ни единого самолета. Когда первый самолет пролетал над нами, вся бригада вышла поглядеть.

Мать вспоминала, как она в детстве наблюдала с бабушкой самолеты. Каждый раз, когда дети бежали за проносившимися мимо стальными птицами, бабушка и все братья и сестры матери запевали детскую песенку:

– Звездолет, а, звездолет, забери ты нас в полет. И с высоких мы вершин отправляемся в Пекин.

Мать по-хорошему завидовала тому, что я по долгу службы имела возможность путешествовать в разные страны.

– Матушку с собой прихвати, – приговаривала с улыбкой она, когда я, собрав вещи, отправлялась в аэропорт.

За несколько дней до Праздника Весны мать разом применила все приобретенные в ТЦ навыки по наведению порядка в нашей квартирке. Она вычистила каждую комнату, положила коврики на проходе из кухни в гостиную, чтобы не было мокро и липко. Чашки и снэки, которыми были уставлены чайные столики, перекочевали в пластиковые корзинки. Приосанились и похорошели растения на балконе. Наконец, вся сумятица завершилась, наши мысли обрели форму. Мы ждали Новый год.

Вплоть до того момента я на каждый Праздник Весны возвращалась с чужбины на родину, чтобы повидаться с братом и родителями под Новый год в уездном центре Шаннаня. Прежде мы всей семьей, добравшись до уездного центра, усаживались в автобус и добирались до нашей деревни, чтобы там отметить праздник.

В пути глазам открываются нескончаемые горы и рассекающий их крутыми виражами бетонный серпантин. Когда автобус преодолевал центральную часть Циньлина, щеки начинал обдувать студеный ветер, который нес в себе ароматы засохших деревьев, цветов и трав.

Я вспоминаю супружескую пару, которая более десяти лет занималась извозом на этом маршруте. За это время жена водителя из яркой девушки превратилась в пышную матрону с двумя детьми. Она и засвидетельствовала, что мы с братом перестали наведываться на родину.

Период до, во время и после Праздника Весны был самым хлопотным временем в году для той парочки. Жене водителя всегда удавалось угадать по внешности, кому пассажир приходится родственником. Сколько прошло времени, для нее значения не имело. Так же и с горами: какая бы бездна времени не отделяла тебя от их лона, всегда помнишь тот образ, что остался