Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

мать прибеднялась, заявляя, что она просто живет с дочерью и только изредка выполняет мелкую работу. И эти благонравные дамы и господа хвалили мать за то, что она еще пыталась хоть сколько-то зарабатывать. Ведь возможность обеспечивать себя – тоже стоящее дело.

Я чувствовала, что моим престарелым соседям болтовня с матерью доставляла удовольствие. Я дольше матери прожила в нашем микрорайоне, но так и не знала, чем занимаются мои соседи. А мать за месяц перезнакомилась со всеми.

Она постепенно взяла под контроль нашу кухню, дав мне возможность меньше заниматься домашними делами и облегчив таким образом мою жизнь – ведь я была очень перегружена на работе. Мать постоянно молча помогала мне стирать одежду, поливать цветы на балкончике, чистить кошачий лоток, мыть пол. Вскоре она стала сама предпринимать вылазки по магазинам. Мать вечно сопоставляет цены на одни и те же продукты в Шэньчжэне и родных местах и зачастую обнаруживает, что переплачивает в два и более раз. Так что с собой мать приносит либо тщательно отобранные продукты по гуманным ценам, либо те товары, которые супермаркеты продают под конец рабочего дня.

Ближе к концу года у меня на работе обыкновенно случаются авралы, а работа-то сложная. По возвращении домой я часто молча валюсь на диван и лежу без сил. При виде моей «перезагрузки», мать воздерживается от комментариев. Она часто дожидается меня дома и только потом ложится спать. Может, ей есть чем поделиться со мной из увиденного и услышанного за день, но мое каменное выражение лица отбивает у нее всякое желание говорить. И думается мне, что я на это иду сознательно. Выжав из себя за целый день все соки, я уже неспособна что-либо воспринимать, даже если это что-то исходит от матери. Мать не знает, с чем мне приходится сталкиваться на работе, и помочь мне никак не может, поэтому единственное, чем она интересуется, – моим аппетитом:

– Ты покушала? Голодная? Тебе что-нибудь приготовить?

В периоды крайнего напряжения я особенно стремлюсь побыть в тишине. Но ведь наши матери только и делают, что беспокоятся за нас, и все время хотят удостовериться, что с нами все в порядке.

В канун Нового года мы, пускай в съемной квартире, развесили красные поздравления с праздником.

На входе:

«Вьется ласточка во внутреннем дворике, зацветают кончики ветвей персика»

«Наливаются румянцем лица, радуются люди, что скоро Весна»

«Радость, снизойди на этот персиковый источник» [32]

И на балконе:

«На Небе собираются бессмертные будды, а в мире людском – довольные лица»

«Дрожит в руке веер из тростника, сознавая сошедшую божественную благодать»

«Пусть каждый день будет осенен большим счастьем»

Хорошие пожелания.

В дом к нам пришли и старший двоюродный брат по матери, и мой родной брат. Кухня стала, как и прежде, обителью матери. Мы у нее все на побегушках. Блюда одно за другим подавались на стол и быстро исчезали, царила атмосфера настоящего семейного счастья. После веселого ужина и будто волшебным образом улетучившейся грязной посуды все мы, воодушевленные, поблагодарили матушку, которая всю себя без остатка отдает детям. Трудилась она не покладая рук, ее лицо всегда было покрыто потом – от пара и дыма.

– Мам, а тебе в самом деле нравится нам готовить?

– Кому готовить мамам, если не детям? Кошка всегда чувствует, когда ее котятам больно.

Хороший вышел канун Нового года. И пир горой, и семья вместе. Мать сказала:

– Как же хорошо, что мы все собрались под одной крышей. И заодно освободили вас обоих от нужды рваться на встречу с нами через весь Китай.

Всех тех сложных ритуалов, к которым мать привыкла в деревне, не было, и она довольно спокойно встретила Праздник Весны в Шэньчжэне. Если бы они с отцом всё еще жили в уездном центре, то пришлось бы день изо дня ходить в гости, сегодня отобедать у одного, завтра поужинать у другого, и так полмесяца пронеслось бы вне собственного дома. Скинув с себя груз всех этих праздничных хлопот, мать в некотором роде освободилась и от тревог, связанных с посещением родственников: раздачей конвертов с деньгами и общением. И потому обрела долю свободы. Мы свозили ее как-то на рынок, а потом на пляж – погреться на солнышке. Мать привел в изумление рис, цена которого была 20 юаней за полкило, я специально купила его к Празднику Весны. С ее слов, такой рис на пару будто «строем стоит» в котелке. Я вообразила эту сцену. В голову лез образ собравшихся на полигоне новобранцев.

В последние дни до конца года мать во время вечерних прогулок часто видела людей, сжигавших «жертвенные деньги»[33]. Она презрительно фыркала, ей не нравилось, что горожане так уничтожают бумагу:

– Хоть бы раз приложились лбом к земле…

Мысли матери уносились к старшей родне, которая осталась в одиночестве в глухомани на краю Циньлина. И она удрученно замечала:

– Как далеко мы забрались от них. Даже в снах о них не вспоминаю. Никому они и не нужны стали.

На третий день после Праздника Весны матери позвонила бригадирша Сяомянь и предложила ей продолжить работу. Мать отказалась. Она уже подыскала новую работенку в здании местной администрации – и снова уборщицей.

Глава 2. Администрация

«Толстяков среди них нет»

Закончился праздничный отпуск.

Новую работу мать нашла по листовкам, которые бригадир уборщиков раздавал на обочине дороги. Бригадира звали Яо. Он и стал впоследствии начальником матери, она величала его «почтенный Яо». Яо прожил в Шэньчжэне больше двадцати лет. Изначально деньги, зарабатываемые на уборке в Шэньчжэне, Яо отправлял сыну на покупку дома. Теперь же Яо зарабатывал себе на старость.

В листовке значилось: «Уборка в правительственной организации, 2800 юаней/месяц, без сверхурочной работы, без оплаты питания и проживания, отдых в дни государственных праздников».

На седьмой день первого месяца выдалась солнечная погода. Я пошла с матерью на встречу с почтенным Яо. Он ждал нас в дверях здания администрации. На нем был черный костюм западного кроя. Пуговица в центре пиджака держалась на честном слове. Берцы и подметки кожаных ботинок могли лопнуть в любой момент. По одному взгляду было понятно – перед нами человек, который регулярно занимается физическим трудом. После радушных приветствий Яо повел нас через турникет с QR-кодами и охрану на – I этаж.

Точно также, как уже было в ТЦ, я помогла матери разобраться с договором и подписать его. Мать официально приняли на работу, и она