Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

разные вопросы. «Начальнику» было лет за пятьдесят. Худой, приятной наружности и улыбчивый. Мать утверждала, что он лицом уродился чиновником. Когда мать ходила к нему прибираться, зачастую в мусорном ведре ничего не было, да и пол был идеально чистый. Иногда при утренней уборке мать заставала «начальника» за протиркой стола, книжных полок и диванчика. Матери только и оставалось, что по возможности придать мусорному ведру еще более опрятный вид.

Как-то раз мать набралась храбрости и поинтересовалась у «начальника», почему в Шэньчжэне такое дорогое жилье. За такие деньги хоть золотые слитки скупай. Мать добавила, что у ее сына была девушка в Гуандуне, но не было денег, чтобы купить квартиру, и это стоило всем нервов. «Начальник» посочувствовал матери и заметил, что не стоит беспокоиться. В Шэньчжэне даже госслужащие не могут приобрести жилье, что уж говорить про обыкновенных тружеников. Мать немного успокоилась. Хоть какое-то утешение.

Матери приходилось натыкаться и на «начальников» с табачной или чайной зависимостью. Был один «начальник», который, похоже, готовился отправиться на пенсию. Он сидел в кабинете один-одинешенек. С компьютера у него не сходила заставка с изумрудными полями и синими небесами. Иногда «начальник» перебрасывался с матерью парой фраз, пока она убиралась. У «начальника» имелась большущая трубка, а на столе и полу вечно обнаруживались остатки табачных листьев и пепел. К тому же он обожал пить чай, так что в мусорном ведре всегда валялись мокрые чайные листья, от которых на всем содержимом оставался узорчатый налет. Матери «начальник» заявил со смехом, что ему скоро на покой уходить. Большой образованностью он никогда не отличался, свезло просто по молодости попасть по разнарядке в контору. Так и просидел на одном месте всю жизнь. Особых дел у него вроде бы не оставалось. Только часто захаживали к нему на подпись с бумагами.

У матери от этих «начальников» остались недурные впечатления. Они отличались от тех грозных и непримиримых руководителей, которые жили у нее в голове. Во время одного разговора я спросила у матери, что она в целом вынесла от работы с госслужащими. Мать заметила, что так ни разу не встретила ни одну беременную молодую особу. И еще:

– Толстяков среди них нет. Все они были радушные и уж точно не дурные.

Провинцию Гуандун, в особенности Шэньчжэнь и Гуанчжоу, считают несказанно богатым краем. Особенно любят рассуждать о том, что если у уборщика в Шэньчжэне и Гуанчжоу увидишь за поясом связку увесистых ключей, то, значит, перед тобой не простой уборщик, а сверхуспешный домовладелец. И гребут они неприметно большие деньги. Вот на таких историях и строится слава Гуандуна как процветающего места. По факту же коллеги матери по работе в администрации в большинстве своем совмещали несколько постов. И если вам случаем привидится такая «богатая» уборщица, то знайте, что до богатства ей предстоит продержаться в Шэньчжэне еще ой как долго.

Была одна тетушка с Юньнани, старше матери на пару лет. Она каждый день выходила на три разных работы: в семь утра – в администрацию, где убирала кабинеты; в полуденный перерыв – приходила на квартиру к одному семейству как домоправительница; в шесть вечера – в близлежащую компанию, где ей предстояло приготовить ужин на более чем десять человек. В сумме тетушка эта имела в месяц 10 000 юаней с хвостиком. Дама прожила в Шэньчжэне около десяти с лишним лет, имела социальные льготы, так что после 60 лет могла рассчитывать на пенсию. За несколько лет до того тетушка стала бабушкой. Односельчане одного с ней возраста обычно предпочитали возвращаться домой, чтобы присматривать за внуками, но эта дама не захотела. Зато каждый месяц направляла сыну 2000 юаней, чтобы тот оплачивал внуку няню.

Большая часть зарплаты тетушки уходила на поддержку детей. Часть она откладывала. Еще она арендовала вместе с земляками жилье в окрестном микрорайоне. Приходилось в месяц выкладывать где-то 1000 юаней. У юньнаньской тетушки была присказка, в которой я узнаю многое от матери:

– Под старость надо зарабатывать немного денег на себя, детям особо помочь вряд ли сможешь. Но и быть им обузой нельзя.

За три года маминой работы в Шэньчжэне юньнаньская тетушка – единственная из всех знакомых, кто получил в Шэньчжэне соцстраховку, она могла надеяться на пенсию по старости.

Руководившему уборщиками почтенному Яо было уже 58 лет. Он один из своей семьи трудился в Шэньчжэне. Жена его осталась в Хубэе, занималась детьми. На их попечении еще находилась мать старше 80 лет. Над Яо часто подтрунивали и даже насмехались, потому что он был добряком, но Яо не серчал. Общий вывод уборщиков: Яо – хороший человек.

Мать полагала, что почтенный Яо был исключительно компетентным управляющим. Иногда даже трудно было принять его за управляющего. Он никогда не позволял себе отлынивать. Если не хватало рук, то Яо самолично брался за дела, чтобы немного заработать сверху. Частично от того, что он с утра до вечера в поте лица зарабатывал деньги, у Яо просто не оставалось сил руководить кем-либо, кроме самого себя. А потому каждое утро, когда все фиксировали приход по карточкам учета рабочего времени, получали задания на день и разбредались по постам. В сущности, никто больше не тревожил уборщиков и не предлагал им дополнительной работы. Начальство конторы также крайне редко доставляло уборщикам головную боль. На каждой планерке с утра звучало:

– Спасибо всем за работу. Постараемся сделать все от нас зависящее, чтобы ваши старания были отмечены достойным вознаграждением, если вы всё исполняете точно и четко.

На этой работе мать почувствовала, что ей доверяют.

В сравнении с другими уборщиками мать открыто демонстрировала энтузиазм и понимание того, что ей очень повезло с работой. Она жила со мной, я покрывала ее основные каждодневные расходы, так что мать могла все зарабатываемые на уборке деньги направлять на то, к чему лежала ее душа – заначку на старость.

Уже потом я поняла, что даже при наличии официальных выходных дней набирать людей на уборку в конторе было проблематично. Прежде всего потому, что уборщикам не предоставляли питание и жилье. Кроме того, больше отпускных – меньше денег. Большинство решившихся заниматься уборкой пожилых людей в первую очередь беспокоятся о том, сколько им заплатят, а во вторую – предоставят ли жилье. В отсутствие детей, которые готовы поддержать их, они никак не могут потянуть аренду в Шэньчжэне. Некоторые уборщики при администрации взяли на себя подряд по поддержанию чистоты в столовой. И после того как все штатные сотрудники покидали обеденный зал, уборщики могли вдоволь питаться там три раза