Игры Ариев. Книга седьмая - Андрей Снегов

Воздух, еще мгновение назад пропитанный запахами жареного мяса, клюквенного морса и тонкими цветочными духами Забавы, теперь нес в себе привкус каменной пыли, гари и того особого, металлического запаха, который всегда предшествует большой крови.

Я рванул меч из-под стола раньше, чем первый нападающий переступил через обломки выбитой двери. Руны на запястье вспыхнули пульсирующим золотым светом, наполняя тело привычным жаром, и мир вокруг послушно замедлился — звуки стали ниже, движения окружающих — плавнее, а мое восприятие обострилось до такой степени, что я видел каждую каждый всполох на рунных клинках нападающих.

Их было больше десятка. Они двигались с убийственной слаженностью — не толпой, не сворой, а единым боевым организмом, каждая часть которого знала свое место и свою задачу. На них были черные доспехи — никаких родовых гербов, никаких эмблем, никаких меток, по которым можно опознать заказчика. Профессиональная анонимность, доведенная до совершенства.

Все они были как минимум пятирунниками. Дюжина пятирунников — это мощь, способная снести небольшую крепость. Это профессионалы, убивающие за деньги, холодные, расчетливые, начисто лишенные того безрассудного азарта, который заставляет юных ариев на Играх бросаться в бой очертя голову.

На нас напали наемники высшего разряда, чьи услуги стоят дороже, чем годовой доход иного провинциального княжества. Кто-то не поскупился. Кто-то вложил целое состояние, чтобы превратить этот вечер в мою последнюю трапезу. Мысль мелькнула и погасла — сейчас было не время для анализа. Аналитику оставим живым.

Нападающие мгновенно оценили ситуацию — встретить в зале несколько десятков бойцов они явно не ожидали, но это их не остановило. Строй наемников подобно черной ртути, стремительно перетек из наступательной формации в атакующую. Профессионалы потому и профессионалы, что способны перестроиться на лету, мгновенно оценив ситуацию и выбрав единственно верную тактику боя.

Они распределили цели — хладнокровно и расчетливо, как опытные охотники распределяют зверя на облаве. Большая часть бросилась на дружинников, а остальные — тройка самых сильных устремились на нас с Забавой. Они шли сквозь хаос перевернутых столов и летающих осколков с неумолимостью боевых машин, не сбавляя шага.

Они были семи- или восьмирунниками. Я почувствовал это по плотности их аур, по мощи рунного давления, которое обрушилось на меня. Семь или восемь рун — это уже не наемник, это элитный боец, равный командиру княжеской дружины. Каждый из этих троих стоил десятка моих дружинников, и вместе они представляли угрозу, от которой по спине пробежал ледяной холодок.

— Ко мне! — крикнул я Забаве, и она уже была рядом — с пылающим золотом мечом в руке, с горящими рунами на запястье, с тем безумным огнем в глазах, который я всегда видел на шоу, когда мы вдвоем убивали Тварь. Ее платье — то самое, голубое, с высоким разрезом — было забрызгано каплями воска и испачкано пылью, а золотистые волосы растрепались, но в эту секунду она была особенно прекрасна.

Не сговариваясь, мы сорвались в скачки. Троица — тоже. Мир замедлился окончательно. Сторонний наблюдатель увидел бы перед собой лишь наши мерцающие неоном силуэты и размытые золотые росчерки, скользящие между столами и колоннами, сталкивающиеся, разлетающиеся и сталкивающиеся вновь.

Время превратилось в густой сироп, пространство стало вязким и податливым, а реальность распалась на серию стоп-кадров, между которыми мы перемещались со скоростью, недоступной обычному восприятию. Мир вокруг превратился в янтарь, а я был живым существом, способным двигаться внутри этой застывшей смолы.

Первый удар принял я. Передний из тройки — высокий, широкоплечий, двигающийся с непостижимой для его веса грацией, обрушил на меня диагональный рубящий, целясь от правого плеча к левому бедру. Классический убийственный разрез, который при должной силе и скорости делит человека надвое.

Я хорошо знал этот прием, но то, как его исполнил этот человек, не имело ничего общего с учебными приемами. Это был удар мастера, удар, в который были вложены годы тренировок и десятки убитых противников. Я отбил его встречным блоком. Наши клинки столкнулись с оглушительным лязгом, и руки загудели от удара — парень был очень силен.

Второй атаковал справа — низким, подсекающим ударом в ноги, и я перескочил через его клинок, одновременно парируя третьего, который метнулся мне за спину. Я ушел скачком, и его меч рассек воздух там, где мгновение назад была моя шея. От удара третьего я ушел перекатом, и вскочил на ноги, снова принимая боевую стойку.

Я был быстрее их и сильнее — одиннадцать рун давали мне ощутимое преимущество перед любым из тройки. Но мне приходилось прикрывать девчонку, и это ограничивало свободу действий. Я не мог позволить себе размашистых атак, не мог уходить в длинные скачки, не мог оставить Забаву без прикрытия даже на мгновение. Она была семирунницей — серьезным бойцом, способным в одиночку уложить одного из троих, но лишь одного. При одной мысли о том, что ее клинок может не отбить чей-то удар, внутренности сжимались в ледяной комок, от которого перехватывало дыхание.

Парни были опытными бойцами — каждый лет на пять старше меня. Пять лет — это тысячи часов тренировок, сотни боев, десятки Прорывов. Я тоже провел достаточно боев, чтобы потерять им счет, и приключений у меня было столько, что хватило бы на десять жизней, но годы — это годы. Опыт нельзя заменить ни талантом, ни количеством рун.

Их техника была безупречной. Они атаковали скоординированно, прикрывая друг друга и не оставляя мне ни секунды передышки. Один наступал — двое фланкировали. Один отступал — двое давили.

Парни кружили вокруг нас, и их черные доспехи мелькали в полумраке разгромленного зала подобно теням, обретшим плоть и смертоносные клинки. Стоило мне сосредоточиться на одном — второй бил сбоку, а третий заходил со спины. Стоило мне отвлечься на защиту Забавы — все трое наседали одновременно.

Забава сражалась рядом — мы бились вдвоем, как на показательных выступлениях. Она прикрывала мне левый фланг, я — ее правый. Мы все еще двигались словно единый механизм, и каждый знал, где находится партнер, каждый чувствовал его следующее движение раньше, чем оно начиналось. Наши тела помнили друг друга и в бою, и в постели.

Забава ушла от рубящего удара скачком вправо, крутнулась волчком и контратаковала, целя в сочленение доспеха под левой рукой противника. Ее клинок скользнул по черной стали, высекая сноп искр, но не пробил — сила рун не позволила. Нападающий отшатнулся и тут же атаковал снова, обрушивая на Забаву серию быстрых колющих выпадов, каждый из которых мог стать смертельным. Она парировала — один, другой, третий