Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Сергей Яковлевич Карп

стенах больниц: туда попадали главным образом «обманутые девушки» из провинции, нищенки и бездомные. Мерсье с возмущением описывал больницу Отель-Дьё: «Дом Божий! И смеют его так называть! Страдания, которые испытывает человек, попавший туда, усиливаются презрением к нему. Там имеются врач и хирург — это правда; лекарства ничего не стоят, — знаю! — но больного кладут рядом с умирающим и с трупом; зрелище смерти тревожит его душу, и без того охваченную отчаянием и ужасом».

Недовольство общества и озабоченность властей вызывали не только низкий уровень гигиены в больницах, но и переполненность тюрем. Зимой 1774 г. шеф парижской полиции Сартин даже был вынужден выпустить из битком набитых казематов тюрьмы Бисетр некоторое количество заключенных. Не лучшим образом дела обстояли и в камерах Шатле и Фор-Левека. Свое решение разрушить в 1780 г. Фор-Левек и заменить ее новой тюрьмой Форс королевское правительство мотивировало, в частности, тем, что «наказание не должно превращаться в пытку».

Сбор налогов во Франции в начале XVIII в. Гравюра неизвестного автора 1709 г.

3. Социальный портрет столицы

Каждому следует предоставить не только обладание имуществом, но и те уважение и почет, которые соответствуют его состоянию и рангу; субординация является общественной связью, и без нее не может быть никакого порядка ни в семье, ни в общественном управлении.

Дени Дидро, статья «Общество» из «Энциклопедии»

Парижское общество XVIII века можно рассматривать и как совокупность различных корпораций, и как социальную пирамиду. В первом случае взгляд сосредотачивается на структурах, связанных с родом деятельности, с профессиональной специализацией горожан; во втором — фокусируется на совокупности таких разнородных факторов, как юридический и налоговый статус, социальный престиж, уровень доходов, экономическая свобода или зависимость, стабильность заработка. И тот и другой подходы имеют равное право на существование, но только взятые вместе они позволяют в полной мере высветить реальное разнообразие тех компонентов, которыми Париж наполнял основу французского социума на закате Старого порядка — три сословия.

Первым из них традиционно считалось католическое духовенство. Оно составляло менее 2 % от общего числа подданных французского короля, а их к концу столетия насчитывалось 25–27 млн человек. Все представители духовенства были освобождены от налогов (хотя церковь регулярно «жертвовала» деньги в государственную казну) и подлежали только церковному суду. Первое сословие было крупнейшим собственником во Франции: обширные земельные владения и недвижимость приносили конгрегациям и церковным иерархам огромные доходы, называвшиеся бенефициями. Но личные доходы, естественно, зависели от того, какую ступеньку в церковной иерархии занимал тот или иной клирик.

Ассамблея высшего духовенства Франции, состоявшаяся 31 мая 1723 г. Эстамп

Духовенство делилось на «черное», принадлежавшее к тому или иному монашескому ордену, и «белое», жившее среди мирян и руководившее паствой. Вся территория Франции была разбита на приходы, которыми управляли священники, причем священником могло быть как физическое лицо — кюре, так и юридическое — например, религиозная община, которая в таком случае назначала в приход постоянного викария. Приходы объединялись в диоцезы — ими руководили епископы. «Энциклопедия» писала о 113 диоцезах, но это число не было постоянным. Диоцезы, в свою очередь, образовывали 18 так называемых «церковных провинций» во главе с архиепископами, часть из которых носила титул примасов. Некоторые епископы и архиепископы являлись к тому же кардиналами, то есть входили в состав папского конклава. Все парижские архиепископы с 1674 г. носили титул герцогов Сен-Клу и были пэрами Франции.

Во Франции действовало множество монашеских орденов: францисканцы, доминиканцы, августинцы, бенедиктинцы, цистерцианцы, театинцы, иезуиты, барнабиты и др. Их сообщества принимали различные формы: монастыри и аббатства (каждое аббатство являлось монастырем, однако не всякий монастырь считался аббатством), обители, приораты и проч. Все они входили в состав диоцезов, но были выведены из подчинения епископам, что создавало постоянное напряжение между «белым» и «черным» духовенством. В 1766 г. во Франции была создана специальная Комиссия по «черному» духовенству, которая занялась выявлением злоупотреблений и восстановлением дисциплины среди монашества, а также решением судьбы обнищавших конгрегаций. В системе государственной власти общими вопросами церковной политики занимался государственный секретарь (министр) Королевского дома.

Дворяне, состоящие на службе герцога Орлеанского. Художник Кармонтель (Луи Каррожи)

Дворянство формально занимало в сословной структуре Франции второе место. Оно также было малочисленным, а со второй половины XVII века к тому же неуклонно сокращалось и к концу Старого порядка не превышало 300–400 тыс. человек. Дворянское достоинство передавалось детям, рожденным в законном браке, или же приобреталось посредством аноблирования — королевским актом или через занятие поста, который превращал неблагородного человека в благородного. Во второй половине столетия аноблирование редко было связано с военной службой, ибо подавляющее большинство офицеров и без того были дворянами. Гораздо чаще оно достигалось приобретением постов в центральной и провинциальной администрации или финансовом ведомстве королевства. Именно приобретением, ведь большинство чиновничьих должностей в эпоху Старого порядка покупались и продавались, а некоторые из них к тому же были аноблирующими. Практика аноблирования породила такое понятие, как «дворянство мантии»: оно противопоставлялось более древнему «дворянству шпаги», связанному с военной службой, и объединяло тех, кто получил звание дворянина вместе с должностью в государственном аппарате. Несколько особняком стояло «дворянство колокола» — те, кто получил статус дворянина, приобретя должность в городской администрации. По-настоящему родовитыми признавались только те дворяне, семьи которых насчитывали свыше четырех поколений дворянства и принадлежали к этому сословию не менее столетия, — их называли «gentilshommes», в то время как к остальным применялся термин «nobles».

Как и духовенство, второе сословие являлось привилегированным и обладало рядом фискальных и юридических иммунитетов. В частности, дворяне были освобождены от прямого всеобщего налога — тальи; их тяжбы рассматривались только в судах высших инстанций; к ним не применялись телесные наказания и считавшаяся позорной казнь через повешение; для них были созданы несколько закрытых учебных заведений. К привилегиям дворянства относились право на наследственный титул (барона, маркиза, графа, виконта или герцога), право на ношение шпаги, право на герб, право охотиться в королевских угодьях и некоторые другие. Наиболее достойным занятием дворянина по традиции считалось военное дело, однако многие делали церковную карьеру, переходя при этом в сословие духовенства — чаще всего эта участь постигала младших сыновей, которые не могли рассчитывать на отцовское наследство. Несовместимым с принадлежностью к дворянству считалось занятие торговлей, ремеслом или обработкой земли, а также занятие низших судейских или административных должностей. Разорившиеся семейства, вынужденные зарабатывать средства к существованию «неблагородным» трудом, неизбежно лишались дворянских привилегий