Православие и гуманизм. Православие и папизм - архимандрит Георгий Капсанис

использует дипломатию. Не сомневаясь в добрых намерениях некоторых западных христиан, мы обязаны неумолчно говорить о том, что «благородные» жесты Рима нас не могут обольстить, ибо они сопровождаются деяниями, враждебными Православию. В их числе развитие дипломатических отношений Ватикана с греческим государством, поддержка униатов, участие униатов в православно-католическом диалоге и недавнее официальное рукоположение папой епископа для румын-униатов.

Мы страдаем от разделения. Мы молимся о единении всех во Христе. Мы хотим единения. Но единения не «вылепленного», по выражению святейшего Геннадия Схолария, но подлинного и правдивого — в единой вере Церкви.

Обретение священных мощей святого Косьмы происходит в сложную эпоху, когда Церковь испытывает и бесконечное давление латинян, желающих «единения» без полного догматического согласия, и усиленное давление некоторых греков, желающих достичь единства по предписаниям латинян.

Уже много лет в нашей стране продолжаются попытки вытеснить Богочеловека Христа и Церковь на обочину жизни. И, значит, много лет гуманизм обоих видов, религиозный и политический, побарывает Православие, в центре которого — Богочеловек.

Попытки оторвать наш народ от греко-православного богочеловекоцентричного церковного Предания и озападнить его начались очень рано, с 1821 г., и далее происходили с одобрения и под давлением наших зарубежных «друзей» и «заступников».

Наши интеллектуалы и политики, как правило, не утруждали себя смиренным обращением к Преданию и изучением души нашего народа, волю которого они призваны выражать и от имени которого они действуют. Напротив, с надменностью образованных лидеров они хотели навязать нашему народу западное умонастроение и чуждое нашей древней нравственности миросозерцание. Какими бы ни были оттенки их миросозерцания, в своей глубине они сводятся к западничеству, отрывая таких людей от истории греко-православной души.

В религиозную жизнь и религиозное учение тоже вошли западный гуманизм и пиетизм, так что крепкое и истинное вино Православия оказалось заменено подделкой.

В нашем православном народе Православие предаётся забвению, искажается, встречает враждебность, извращается и подменяется суррогатами.

Мы всё больше и больше нуждаемся в смирении, чтобы во мгле наших страстей и ложных мировоззрений вновь обрести солнце, которое освещало и согревало наш греческий род в годины испытаний.

В сем пречестном храме святые православные иконы, восстановление которых мы празднуем сегодня, нас просвещают тем же светом, который сияет в ликах святых. Этим светом светят и согревают нас все святые догматы, таинства и Предания нашей Церкви.

Иконоборцы тогдашней и нынешней эпох утратили видение нетварного света. Они отрицают брачный союз, единение Божественного и человеческого, тварного и нетварного. Тогда всё человеческое и тварное, отделившись от Бога, пребывает тёмным, непросвещённым, лишённым надежды.

Мы восхищаемся в сем храме мощным искусством Панселина. Оно выражает ту мощную православную антропологию, которая делает человека Богом.

Разве это не преступление — стать иконоборцами, латиномыслящими, гуманистами и пребывать вне благодати сего вековечного богочеловеческого брачного пира Православия?

Разве это не преступление — утрачивать Православие, когда многие измученные тупиками западной цивилизации души тоскуют и обращаются к Православию?

Верно замечено, что «все -измы уже умерли. Ни капитализм, ни социализм, которыми мы жили, уже не привлекают своим видом новое поколение» (Андреас Папандреу).

На смену этим идеологиям предлагается новый, подправленный гуманизм. Мы думаем, что этот новый гуманизм, хотя бы он и был лучше двух отработавших своё гуманистических систем (капитализма и социализма), на практике не избавляет человека из безысходности эгоцентризма. Он не возносит человека к новой жизни. Решение проблемы, преодоление гуманизма — в Православии, которое мы сейчас отвергаем, по сути, даже не познакомившись с ним. Православие не есть придуманная человеком система ценностей. Оно есть смерть всех ценностей, дабы человек мог жить не «ценностями», а полнотою жизни, которая источается из свободного личного общения человека с Богом.

Бог Евангелия и Православия — не «бог философов», а Троический Бог. Три Лица, Одна Сущность, Единый Бог. В этом антиномическом таинстве Бог превышает всякую предметность и всякое философское осмысление. Это не замкнутый в себе самодостаточный «бог», и не блюститель этики и ценностей буржуазного общества, но «Отец наш, иже на Небесех», Который в движении беспредельной люби постоянно выступает из Самого Себя для встречи со Своим творением и для его обожения.

Вне этого отношения любви Бога и человека нет Православия.

Православие не есть что-то надуманное, плод нашего воображения. Оно живет в нашем народе, в непосредственной взаимосвязи с древним и средневековым нашим эллинством.

Греко-православное Предание есть истинное Предание нашего народа. Его сохранил наш народ в эпоху турецкого владычества.

Оно подняло народ на восстание против турок. Оно воспитало новомучеников, героев-борцов 1821 г., учителей греческого народа.

В подсознании каждого грека, даже того, который отрицает веру, обретается Православие. Для грека не быть православным — это противоестественное состояние. Верно заметил современный исследователь: «Доказано, что православная духовность образует первенствующую формирующую силу для современной греческой души, а вовсе не идеологию. И она отвергается и попирается, когда мы переживаем кризис идентичности в тяжёлой форме и внутренний духовный разлад, естественное последствие которого — вырождение нации»42.

В нашей стране должно произойти изменение: мы вновь должны открыть наше утраченное «мы» — греко-православную жизнь. Всякое другое изменение имеет ценность только в том случае, если оно ориентирует нас на эту жизнь.

Святая Гора Афон помогает нам чувствовать, что глубинное человеческое стремление к переменам исполняется в Православии. С этой точки зрения видно, сколь радикально Православие, и сколь отсталыми являются все современные гуманизмы.

Мы все обязаны учиться у наших святых отцов, у таких святых личностей, как Косьма Этолийский, Никодим Святогорец, Макрияннис, Пападиамандис, Кондоглу,43 которые жили в Греции и своей жизнью, своей кровью и своим возвещением создавали наше Предание. Есть много простых душ, которые составляют плоть Православия в наши дни. Стремление соотносить свою жизнь с подлинным православным Преданием должно охватить не только тех, кто пока, прямо или косвенно, противопоставляет себя Православию, но и полностью овладеть нами, служителями Церкви. Мы должны покаянно признать, что и мы могли стать причиной того, что Православие неверно отражается в современном богословии, в пастырстве, во внутрицерковных отношениях, в повседневной деятельности, и что это повергает в смятение умы, не ведающие глубины православной веры.

Те, кто сегодня забыл долг нашего народа перед Православием, кто забыл историю и традиции нашей страны, кто явно или тайно, не по доброй, но по злой воле действует против Церкви, должны знать, что они творят дела отцеубийц. Они пытаются во имя какой-то новизны обрушить наш общий дом и оказаться без крыши над головой и без пристанища на путях и площадях Востока и Запада.

Наступило время осознать, что все мы должны не только