Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

же знает, кроме Ясни? Он постоянно мне напоминает о ней, не раскрывая толком истину. Зачем Вараха бросил всё, что создавал долгими годами, оставил своему сыну великое государство, а сам ушёл на юг? Была ли это его миссия: облагородить дикие народы? Сейчас никто не скажет правильный ответ. Но я точно знаю, что великий воин, обладавший «Солнечным доспехом», не просто так разорвал свои отношения с прошлым. Его жизнь состояла из завоеваний и строительства великих империй. Построить две таких — это уже великий подвиг, запечатлённый в веках.

Может, вот эти перстни, ждущие своего часа, помогут моему самому сильному потомку создать новую империю, а его имя будет греметь по всему миру?

Я вернул перстень в правильное положение, и сапфир блеснул на солнце голубой слезой, почему-то тёплой, как огонёк.

— И всё равно, дома лучше, — тихо сказал я, вдыхая весенний воздух, насыщенный хвойным запахом и влагой реки, текущей где-то за кромкой леса.

Глава 3

Гулкий выстрел разнёсся над полигоном; взлетевшая вверх тарелочка рассыпалась рыжевато-красными осколками. Пусковая машинка выплюнула ещё две таких же мишени подряд, и снова чётко отработал стрелок. Его ружьё дважды вздрогнуло, выплёвывая дробь. Стрелявший мужчина, на вид которому было уже далеко за пятьдесят, переломил затвор. Экстрактор выщелкнул дымящиеся гильзы, мужчина выхватил их из ствола и отбросил в сторону. Оружие отдал подбежавшему слуге.

Император кивнул застывшему неподалёку советнику и направился к шатру, под которым находился столик с разными напитками и закусками. На ходу стянул наушники и защитные очки, отдал одному из охранников. Присев на раскладной стул, он первым делом принял из рук слуги стакан с холодным морсом. Несмотря на сухость в горле, пил нежадно, аккуратными глотками. Ополовинив стакан, он поставил его рядом с собой и показал жестом спутнику, чтобы тот, наконец, присел и не торчал неподвижным столбом перед глазами.

— Угощайся, Матвей Александрович, а то как чужой, — Долгорукий повёл плечами, словно разминал затёкшие мышцы. — Водички, али коньячку.

— Лучше морса, он полезнее, — Елизаров самолично налил себе в чистый стакан тёмно-рубиновый напиток, пахнущий брусникой и смородиной. Пить он не хотел, но глоток для порядка сделал.

— Новости какие появились, раз сам примчался на полигон? — прищурился Великий князь, государь российский. — Вижу по глазам, что-то случилось.

— Наш испанский голубь вернулся в родные пенаты, — заявил советник, Глава Палаты Внутреннего Контроля. — Вчера утренним рейсом из Мадрида.

— Один? — на всякий случай уточнил император.

— Никак нет, с жёнами. И ребёнок с ними.

Дмитрий Ярославич кивнул. Он знал, что у Волоцкого два года назад родился сын от старшей жены Мирославы. Об этом событии ему доложили чуть не сразу, как только информация просочилась в высшие аристократические круги Москвы. Рожала Волоцкая в Мадриде, под присмотром местных врачей. Когда она уже лежала в палате, охраняли её не только люди Щербатова, но и местная гвардия. Принц Родриго расщедрился. Агенты Елизарова, бдительно следившие за четой Волоцких всё время, пока она находилась там, утверждали, что наследник испанской короны весьма неравнодушен к красавице Мирославе, и даже пытался завести отношения с русской Первородной, правда, безуспешно. Вовремя одумался, а скорее, испугался последствий. Ведь на короля надавили из Москвы, да и сам князь Щербатов недвусмысленно намекал на разрыв договора, если младший принц не прекратит совершать эмоциональные поступки.

— Значит, окончательно вернулись, — задумчиво проговорил Долгорукий, постукивая пальцами по столу. — Понравился мой подарок?

— Я больше переживал, что Волоцкий взбеленится и не захочет селиться далеко от делового центра Москвы, — улыбнулся Елизаров, и, вытащив из кармана янтарные чётки, стал их перебирать. — Небольшая демонстрация его истинного места в иерархии аристократических семей должна создать некоторые трудности в адаптации к столичной жизни.

Император едва заметно поморщился. Он не понимал, что такого находит Матвей в перебирании чёток. И какие мысли бродят в голове советника в этот момент, один дьявол знает. Опасный, но нужный человек.

— В итоге он был вынужден согласиться со своими супругами и не настаивать на поиске подходящего места жительства, приличествующего Первородным, — закончил Долгорукий за сидящего рядом собеседника. — Особнячок-то весьма красивый, женщинам должен был понравиться.

— Вы проницательны, мой государь, — почтительно склонил голову Елизаров.

— Наблюдение организовано?

— Не получилось, — огорошил его ответом советник. — Сегодня с самого утра началась вырубка леса за оградой. Вероятно, Волоцкий приказал создать полосу отчуждения, чтобы нельзя было скрытно подобраться к его владениям. Ваше Величество… Колояр не дурак, он понимает, что за семьёй будут следить. Поэтому, чтобы не привлекать внимания, предлагаю пока ограничиться периодической слежкой за его супругами и невестой, когда они будут выезжать в город. У молодых женщин сейчас появится много потребностей, поэтому такие поездки станут частыми.

— Как насчёт внедрения в его дом наших агентов? Под видом слуг, управляющего? — Долгорукий отпил сладковато-терпкий напиток.

— Постараемся, Ваше Величество. Но сразу скажу, что это будет очень трудно. У него службу безопасности возглавляет Ирина Лапочкина. Профессионалка до мозга костей. Раньше работала в системе безопасности князя Щербатова. Чует за версту, кто чем дышит, — сделал комплимент женщине Елизаров, пусть она его и не слышала.

— В таком случае предлагай свой план. Только всегда держи в голове, что я не могу позволить, чтобы какой-то младенец стал причиной падения моего Дома. Учитывай, что рано или поздно у Волоцкого появятся ещё дети.

— Это долгосрочная стратегия, мой господин, — склонил голову Елизаров, нудно пощёлкивая отшлифованным янтарём. — Дар ребёнка невозможно определить до двух-трёх лет. И то сначала берётся кровь на анализ, тщательно изучается на насыщенность магической маной программой «Двенадцать Столпов». Потом эти данные вносятся в реестр Генетической Палаты. Ребёнок становится на учёт, как и положено для всех одарённых.

— Надеюсь, что Рекущие не пошли по ложному пути, и не ошиблись в своих предсказаниях, — задумчиво проговорил Долгорукий. — Если сын Колояра и Мирославы имеет лишь толику Дара, доставшегося от матери, можно будет снизить степень давления на Волоцких. Но всегда нужно держать в голове, что в ребёнке могут активизироваться гены предков. Тримир Волоцкий — дед Колояра — слыл очень сильным одарённым, и только благодаря этому обстоятельству Род занял привилегированное положение в Поволжье. Ну и про кровь Щербатовых тоже нельзя забывать. Всех детей, которых в будущем родит Мирослава, проверять очень тщательно. Надеюсь, ты не пропустишь беду, Матвей.

— Не изволь беспокоиться, государь,