Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

— Что ж, Архип, надеюсь, твоя служба меня не разочарует.

— Не извольте сомневаться, господин Колояр, — дворецкий снова склонил голову. — Приложу все усилия.

— И — да! — я застыл на пороге, поднял палец. — Не твоё это дело открывать двери целыми днями.

— Я знаю. Но штат обслуги пока катастрофически мал, и мне приходится даже на входе стоять.

— Потерпи пару-тройку дней, наём только-только начинается.

Я всё же зашёл внутрь и сразу оказался в вестибюле (или парадном?), выложенным бежевой плиткой с замысловатым орнаментом посреди огромного помещения. Стены тоже были под цвет плитки, на потолке с лепниной висит огромная люстра. Мягкая мебель в виде диванчиков и пуфиков аккуратно расставлена вдоль стен. Это для удобства гостей, надо полагать. Справа и слева плавно расходятся коридоры, уводящие в другие комнаты. Прямо по курсу широкая лестница ведёт на второй этаж. Оттуда слышатся женские голоса, снуют горничные.

Держа руки в карманах и тихо посвистывая, я поднялся на площадку, где тоже стояла мебель и кресла, большие вазоны с какими-то пышными зелёными растениями. В обе стороны отходили просторные коридоры. Судя по большому количеству дверей, здесь хватало гостевых комнат. Замерев на мгновение, я сориентировался по голосам, где сейчас могут находиться мои жёны, и уверенно свернул в правое крыло особняка. Это определённо шикарный свадебный подарок. Надо всё-таки выразить слова благодарности императору… через Елизарова. К самому-то государю вряд ли допустят.

Парочка горничных с кипами постельного белья проскочили мимо меня, на ходу почтительно склонив голову. Кажется, с нашим приездом особняк оживает! Голоса моих супруг уже рядышком, но тут Мирослава сама выскочила навстречу из распахнутой двери. Раскрасневшаяся, довольная.

— Яр, ну где ты бродишь? — с укоризной проговорила она. — Пошли, я покажу тебе комнату, в которой ты можешь устроить себе рабочий кабинет.

Выбранный Мирой кабинет находился в самом конце коридора. Сама комната была выполнена в серо-белых тонах, что мне понравилось. Правда, из мебели здесь почти ничего не было кроме массивного стола, оббитого зелёным сукном, и парочки шкафов с пустыми полками. Зато огромное окно от пола до потолка прекрасно освещало помещение, и из него открывался вид на лужайку, только-только начавшую покрываться нежной зеленью. Чуть дальше имелся выход на уютный балкончик, где я буду отдыхать от трудов праведных (правда, непонятно, каких конкретно).

— Это будут твои апартаменты, — заявила Мира, расхаживая по кабинету. — Здесь есть санузел, спальня с отдельным выходом в коридор. Учитывая, что у тебя две жены, вряд ли будешь часто ночевать в одиночестве. Но у каждой из нас будет своя спальня. А скоро и Алика к нам присоединится, так и вообще английский вариант семьи будет предпочтительнее. Но знай, что моя дверь всегда для тебя открыта, — жена прильнула ко мне, желая получить свою порцию ласки. Конечно, я удовлетворил её поцелуями и поглаживаниями по упругой попе.

— Спальня Насти напротив твоего кабинета, а моя — за стеной, — Мирослава вытянула руку в сторону моей комнаты отдыха. — Алика решила поселиться чуть подальше от нас.

— Почему? — удивился я. Мне хотелось, чтобы все девушки были в пределах досягаемости. Сугубо в целях безопасности. Если кому-то вздумается напасть на нас, я смогу быстро собрать всех в одну команду и обеспечить им охрану.

— Не понимаешь, что ли? — лукаво улыбнулась жена. — Ей будет некомфортно находиться рядом с нами, если вдруг мы захотим заняться…

— Всё, я понял! — решительно обрываю патоку слов Миры. Иначе не выдержу и закроюсь с ней в своей комнате. — Дом хороший, признаюсь. Но мне он не нравится в плане обороны. Вот в Торгуеве я построил особняк, который сходу не возьмёшь. И стены у него прочные. А здесь… красота и воздушность. Ненадёжно, понимаешь?

— Всё понимаю, милый, — вздохнула Мира. — Но, согласись, игнорировать столь шикарный подарок от императора нельзя. Настя очень довольная. И нам всем понравилось здесь. Я знаю, вы вместе с Ириной и Лорой что-нибудь придумаете для охраны усадьбы. Всё у нас будет. Главное, знать, ради чего мы живём, что хотим.

— Да, ты права, — я поцеловал жену. — И у меня есть «Солнечный доспех».

— Вот именно поэтому я не переживаю, — усмехнулась Мирослава, и уперев палец в мою грудь, напомнила: — Нам нужен управляющий, кстати. Завтра я займусь его поисками. А ты пока осваивайся в своём кабинете.

Постукивая каблучками туфель, она вышла в коридор, а я запоздало крикнул ей вслед:

— А Даньке комнату выбрали?

— Конечно! — раздалось в ответ. — Самая светлая и большая. Выходит окнами на лужайку. Я думаю летом там игровую площадку устроить.

Оставшись в одиночестве, я отодвинул в сторону стеклянную дверь и оказался на балконе. Тёплый ветерок ласково прикоснулся к коже, взъерошил волосы. Я посмотрел на «Воеводу» — главный перстень с сапфиром, покрутил его на пальце, потом провёл ладонью по груди, где у меня на прочном шнурке висели остальные перстни «Доспеха». Сейчас не было необходимости их носить на руках, но они всегда находились при мне. Как и эвклаз, подаренный когда-то Мухомором — артефактором школы кадетов. По мере овладения древним искусством магического боя и избавления от блокираторов «Веригельн» надобность в артефакте отпала, но я не мог положить его в шкатулку. Это была память о людях, помогавших мне пережить не самые лёгкие годы в моей жизни.

Для меня Москва оставалась чужим городом. Как только моя нога ступила на бетонную полосу столичного аэродрома, так сразу же в голове зашевелились мысли, что здесь вражеская территория. Не дадут нам Долгорукие и его приспешники житья. Если только не изменилась доктрина Рекущих. В ином случае я начну терять своих близких, а плотная удавка, накинутая на шею, станет стягиваться всё туже и туже. Мирослава пока не понимает всю опасность ситуации с рождением Данислава, поэтому мне придётся очень хорошо потрудиться, чтобы очистить поле от врагов. Оставить между нами выжженную полосу отчуждения, через которую Долгорукие, Елизаровы и их союзники не смогут переступить.

Я хочу много детей, хочу возродить Род Волоцких. И что мне прикажете делать, отказаться от радости семейной жизни из-за страха потерять родных? Из-за видений Рекущих? Я Первородный, и это должны усвоить те, кто сейчас находится у власти. Бояться должны они, а не я. Первородный — это не наследник золота и власти, не наследник крови и породы. Это выполнение сакральной миссии. Какой? А кто