Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

не один. Будете жить в гостевой комнате, совсем нас не стесняя. Думаю, за два-три месяца что-нибудь решим по поводу вашего будущего. То, что вы из комы вышли — это самое главное чудо!

Глава 2

Хорошо иметь собственный самолёт. Куда захотел — туда и полетел, не думая о билетах, очередях и салоне, полном пассажирами. А про сроки и говорить нечего. Единственное, что нужно было соблюсти, так это протокол лётной безопасности. Воздушный коридор из Мадрида в Москву согласовывали люди, которые в этом понимают гораздо больше, чем я. Зато в столице мы приземлились по холодку, утром. Когда шасси нашего серебристо-голубого «Джета» коснулись бетонной полосы, Мирослава как-то странно вздохнула и положила голову на моё плечо, разглядывая в иллюминатор мелькающие мимо нас ангары, какие-то технические сооружения, вышки, стоящие в «карманах» самолёты.

— Вот мы и дома, — проговорила она. — Даже не верится, что три года прошло с тех пор, как отсюда уехали!

— Вообще-то наш дом в Торгуеве, — заметил я, держа на руках спящего Даньку. Сын причмокивал во сне губами, чему-то улыбался и совершенно не докучал мне ёрзаньем, хныканьем и постоянным «хочу». Спокойный пацан, темпераментом явно не в мамочку-красавицу удался. А то не знаю, как справляться буду с двумя вулканами.

— Скучаешь? — Мирослава с умилением поглядела на Даньку.

— Там моя земля, — ответил я, прислушиваясь к самому себе, а так ли на самом деле мне важно возвращаться в Торгуев? Да, там жили и умерли родители, дед… вернее, те, кого я должен был считать таковыми, но ни разу не видел даже их лиц. Где-то в глубине души таилась сущность человека, навсегда поменявшего жизнь маленького Колояра. Каким-то образом его душа соединилась с моей, помогла мне выжить в трагедии, разыгравшейся двадцать семь лет назад. И теперь я иногда становлюсь Артёмом Прохоровым — боевым офицером из чужого и неведомого мне мира, надеваю его личину и проворачиваю те дела, которые высокородному аристократу непозволительно совершать.

— Так и моя тоже там, — Мира взъерошила мне волосы на макушке. — Может, столица тебе понравится больше?

— А куда я денусь? — ворчливо проговорил я, ожидая, когда нам разрешат выйти из самолёта. Настя и Алика, уже одетые, оживлённо переговаривались между собой. Пусть в Москве вовсю властвовал тёплый апрель, после жаркой Испании нам могло показаться, что здесь довольно прохладно. — Князь Борис умеет убеждать. «Ну и зачем вам возвращаться в глушь? У меня для вас очень интересная идея нашлась».

Я спародировал голос тестя, вызвав улыбку у жены.

— Ну, не сердись на папу. Он нам добра желает. Кстати, хочу по секрету сказать, ты ещё не знаешь… Родители тоже хотят сюда переехать.

— Да ты что? — я не обрадовался такой новости. — Вместе с ними жить в одном особняке?

— Ну уж нет! — тихо рассмеялась Мира. — У нас есть чудесная усадьба в Давыдково, свадебный подарок императора. Двухэтажный милый особняк в окружении соснового леса и протекающей неподалёку Сетуни.

— Как ты красочно его описала, аж сразу захотелось его увидеть. Но это не самое лучшее место для безопасности, — пробормотал я, сразу прикинув объём охранных мероприятий.

— Не переживай, — беззаботно откликнулась жена. — Ирина этим уже занимается.

И в самом деле, Лапочкина улетела из Мадрида на две недели раньше, убедив меня, что нужно подготовиться для нашей встречи и сопровождения к месту проживания. Я тогда не придал значения её словам, подумав о родовом особняке Щербатовых, где мы жили до отъезда в Испанию. А девчонки, оказывается, за моей спиной уже всё решили.

— В Давыдково? — уточнил я.

— Именно там, — Мирослава поглядела на заворочавшегося Даньку.

— Настя! А почему я ничего не знаю? — окликнул я младшую жену, которая прихорашивалась, глядя в маленькое зеркальце.

— Милый, мы хотели тебе сюрприз сделать! — обезоруживающе улыбнулась Настя. Алика только руками развела. Дескать, не в моём праве девчачьи секреты разбалтывать.

Заговорщицы-прелестницы! Видать, от радости, что в Россию возвращаются, напрочь забыли о тех временах, когда за нами косяками неприятности ходили.

— Господин Колояр! Трап подали, можно выходить! — к нам в салон заглянул старший пилот «Джета». — Там подъехали встречающие…

Ага, вижу. Шикарный вместительный «Аргус» бежевого цвета чуть ли не возле трапа замер, чуть дальше — три внедорожника, возле которых стоит много незнакомых мне людей. Вероятно, Ирина уже начала приём охранников, но это её компетенция, и я не возражаю. Тем более, мы неоднократно разговаривали о необходимости создания своего боевого крыла.

Алика замешкалась в проходе, глядя на багажный отсек.

— Саша, не парься, — беспечно сказала Настя. — Все наши вещи в целости и сохранности доставят домой. Это не твоё дело.

— Я к такому не привыкла, — покраснела девушка.

— Придётся, — улыбнулась в ответ Настя, беря с собой только сумочку.

Алика посмотрела на меня, словно хотела услышать правильный ответ, и я едва заметно кивнул, подтверждая слова младшей жены. В какой-то мере Настя права, и заморачиваться сейчас подобными мелочами не стоит. Мы не купеческая семья, не мещане. Статус семьи Первородных запрещать таскать багаж самостоятельно, даже если он на колёсиках. Алика скоро тоже станет частью нашей семьи, но ей уже сейчас нужно привыкать к подобным вещам.

Первой из самолёта вышла Лора в эффектном брючном костюме ярко-красного цвета. Несмотря на прохладную погоду, она даже шляпку не надела. Рассыпав рыжие волосы по плечам, она походкой модели спустилась с трапа, словно красуясь перед замершими внизу охранниками. Но на самом деле была сжата, как пружина, готовая распрямиться и нанести удар при малейшей угрозе. Хорошо, что нас никто не собирался обижать. Увидев сигнал от Лоры, следом спустились Настя и Алика в сопровождении Матвея и Степана, у которого в руке была сумка с вещами Даньки. Загорелые под испанским солнцем крепкие парни грустно выдохнули, оглядев серые стены аэровокзала. Отвыкли от красок русской природы и местной архитектуры, вот и поскучнели.

Я с заворочавшимся на руках Данькой направился следом за Мирославой к выходу. Попрощался с пилотами и стюардессами, обеспечивавшими комфортный полёт, и ступил на металлическую площадку трапа. Вдохнул воздух родной земли. Конечно, в Москву я прилетал с краткосрочными визитами, но теперь вернулся окончательно. Здесь ли мы будем жить, или уедем в Торгуев — всё зависит от Долгорукого. Ведь у меня и Миры появился сын, который когда-нибудь, возможно,