Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

Мы перенесли бутылку в торговый зал. Тея отмерила несколько капель настоя в три стеклянные чаши. Я поочередно добавила соль, раствор серебряной коры и слабую настойку синего мха.

Первые две реакции соответствовали составу на этикетке.

Третья — нет.

Синий мох должен был остаться светлым. Вместо этого раствор потемнел, а на дне появился тонкий серый слой.

Тея наклонилась ближе.

— Такой же, как на пластине?

— Похожий.

— Значит, настой отравлен.

— Значит, в нем есть незаявленная примесь. Для слова «яд» пока недостаточно данных.

— Она едва не убила Финна.

— Я не спорю с последствиями. Я говорю о составе.

Тея отступила.

— Беатриса всегда так отвечала.

— Как?

— Поправляла слова, когда все и так было понятно.

— Все становится понятно только после проверки.

Я взяла этикетку ближе к свету.

Внизу, под печатью городской распределительной палаты, стоял номер партии.

Р-17.

Обозначение показалось знакомым.

Я поднялась и сразу пожалела об этом. Перед глазами потемнело. Пришлось опереться на прилавок.

— Куда? — спросила Тея.

— В кабинет.

— Я принесу, что нужно.

Я объяснила, в каком ящике лежат мои личные лекарства.

Тея вернулась с небольшим белым флаконом. Его доставили из дома Аркхартов вместе с вещами. Последний из курса, назначенного Кассианом Ревалем. Я не выпила его только потому, что после заседания Совета не смогла заставить себя продолжить лечение.

На горлышке сохранилась серебряная крышка и печать коллегии.

Я повернула флакон.

На нижнем краю этикетки был напечатан номер.

Р-17.

Тея прочитала его через мое плечо.

— Это ваши лекарства?

— Да.

— Те самые, о которых предупреждала Беатриса?

Я поставила оба флакона рядом.

Один был дешевым укрепляющим настоем для жителей Драконьей улицы.

Второй — дорогим препаратом для жены главы древнего драконьего дома.

Разные сосуды. Разные назначения. Разная цена.

Одна партия основы.

Из приемной донесся кашель Финна.

Я вернулась к мальчику. Он спал, дыхание оставалось ровным. Серые линии под кожей исчезли, но температура не снизилась.

Марта тоже задремала, держа руку на краю его кушетки.

Я села между ними.

Слабость мешала думать быстро, зато не мешала вспоминать.

Два года белых флаконов.

Постоянная усталость.

Ослабление дара.

Заключение о том, что моя магия больше не способна поддерживать связь с телом.

Фраза почти точно описывала действие вещества в крови Финна.

Но сходство еще не было доказательством.

Я должна была исследовать оба препарата, найти документы о партии, установить, где и кем ее изготовили. Только после этого можно было задавать вопросы коллегии.

Беатриса сделала бы именно так.

Тея принесла стул и поставила рядом.

— Что теперь?

— Никому не говорим о номере партии.

— Даже Леоне?

— Леоне скажем. Устно. Без письма и без официального запроса.

— А Гильдии?

— Пока нет.

— Почему?

Я посмотрела на запертую дверь лаборатории.

— Потому что Беатриса уже пыталась что-то проверить. После этого ее записи исчезли, защиту отключили, а аптеку дважды пытались открыть.

Тея села.

— Вы думаете, тот человек вернется?

— Не знаю.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Она помолчала, затем посмотрела на Финна.

— Я останусь сегодня внизу.

— На чердаке безопаснее.

— Если ему станет хуже, вы не подниметесь за мной.

— Поднимусь.

— Нет. Вы уже сейчас сидите только потому, что боитесь упасть.

Я хотела возразить, но в этом не было смысла.

— Принеси второе одеяло, — сказала я. — И закрой заднюю дверь на обе щеколды.

Тея кивнула.

Она ушла, а я снова посмотрела на руки.

Серый цвет на пальцах понемногу бледнел.

Под ногтями оставалась тонкая темная линия.

На столе в торговом зале стояли два флакона с одинаковым номером партии.

Один препарат принимал ребенок с небольшой долей драконьей крови.

Другой два года принимала я.

Глава 4 Тридцать дней на право работать

Глава 4 Тридцать дней на право работать

К утру жар спал, но слабость осталась.

Я поняла это, когда попыталась поднять чайник и едва не расплескала воду на плиту. Пальцы слушались, однако в кистях не было прежней силы. Серый налет исчез с кожи, только под ногтями еще виднелись тонкие темные полосы.

Тея отобрала у меня чайник без единого слова.

— Я могу сама.

— Вижу.

Она налила воду в чашку и поставила передо мной тарелку с кашей.

Мы завтракали в приемной, потому что Финн и Марта еще спали, а оставлять их без присмотра я не хотела. Ночью температура мальчика снижалась медленно. Дважды он просыпался от кашля, но дышал уже свободно. Серые линии под кожей больше не появлялись.

Марта пришла в себя окончательно ближе к рассвету. Слабость в ногах сохранялась, зато головная боль почти прошла.

Районный лекарь вернулся в начале девятого часа.

Он представился господином Вальтером Сейном и принес регистрационный журнал. Вчера на знакомство у нас не осталось времени: он торопился осмотреть больных, а я пыталась не потерять сознание у него на глазах.

Сегодня Сейн выглядел менее недовольным, но гораздо внимательнее.

Он проверил Марту, затем разбудил Финна и заставил мальчика несколько раз глубоко вдохнуть.

— В легких чисто, — сказал он. — Температура еще повышена, но приступ не повторялся.

— Потому что я больше не пил ту гадость, — пробормотал Финн.

— Поэтому тоже.

Сейн осмотрел его язык, пальцы и шею.

— Следы исчезли.

— Внешние, — уточнила я. — В крови примесь осталась.

— Вы проверяли повторно?

— Нет. Сегодня повторное вмешательство слишком опасно. Ему нужен отдых, вода и наблюдение.

— Согласен.

Он записал что-то в журнал.

Финн посмотрел на нас по очереди.

— Я могу идти домой?

— Нет, — одновременно ответили мы.

Мальчик нахмурился.

— Мне лучше.

— Это не значит, что ты здоров, — сказал Сейн. — До вечера останешься здесь. Если температура не поднимется и дыхание будет свободным, госпожа Морвейн решит, можно ли тебе вернуться домой.

— Почему она решит?

— Потому что она проводила разделение и знает, сколько чужеродного вещества осталось возле твоего источника.

Сейн произнес это спокойно, но я заметила, как он взглянул на мои руки.

— Остаточные последствия прошли? — спросил он.

— Почти.

— Головная боль?

— Есть.

— Дрожь?

— Только при нагрузке.

— Значит, сегодня никакого разделения, сложных зелий и работы с магическими веществами.

— Я знаю ограничения собственного дара.

— Вчера вы тоже их знали.

— Вчера