Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл

В торговом зале стало светлее. С одного окна уже сняли доски, и за мутным стеклом была видна Драконья улица. Второе оставалось закрытым.

Тея стояла на табурете и протирала верхнюю полку.

— Доброе утро, — сказала она, не оборачиваясь.

— Ты давно встала?

— Когда мастер начал ругаться на петлю.

Из коридора донеслось:

— Я не ругался! Я объяснял ей, почему нельзя экономить на железе!

— Он объяснял очень выразительно, — добавила Тея.

Я прошла к задней двери.

Мастер сидел на корточках и закреплял металлическую пластину возле замка. Его звали господин Торн. Он держал небольшую слесарную мастерскую напротив и согласился работать с отсрочкой платежа после того, как Леона показала ему документы на здание.

— Петля была сорвана не от старости, — сообщил он вместо приветствия. — Ее тянули ломом.

— Давно?

— Не скажу. Дерево успело отсыреть по краям, но след не старше нескольких месяцев.

— После пожара?

— Возможно.

Он поднялся и несколько раз проверил дверь.

— Теперь снаружи быстро не откроют. Но защиту все равно восстановите. Хороший замок задерживает вора, а не останавливает.

— Сколько я вам должна?

Он назвал сумму.

Я заплатила половину, как мы договаривались. После этого в кошельке осталось двенадцать серебряных монет и немного меди.

Господин Торн спрятал деньги в карман передника.

— Остальное после открытия. Беатриса всегда платила вовремя.

— Я тоже буду.

Он внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Когда мастер ушел, я закрыла дверь и проверила новый замок. Механизм работал легко, без усилия.

— Что сегодня делаем? — спросила Тея.

— Продолжаем опись. Потом разберем приемную и проверим воду.

— А флакон?

Пустой белый флакон лежал в запертом ящике кабинета Беатрисы. Я обернула его тканью и убрала отдельно от остальных находок.

— До снятия печати с лаборатории мы не сможем провести полный анализ.

— Но можно хотя бы проверить остаток.

— Остатка почти нет.

— На дне есть налет.

— Для точного анализа нужны чистые реактивы и защищенное место. В торговом зале слишком много пыли, а защитный контур не работает.

Тея спустилась с табурета.

— Значит, будем просто ждать Гильдию?

— Будем приводить помещение в порядок, искать деньги и собирать документы. Это не ожидание.

Она хотела возразить, но передумала.

За два дня я успела понять, что молчание Теи не означает согласия. Она просто откладывала спор до более подходящего момента.

Мы начали с приемной.

Вчера я только поверхностно осмотрела шкафы. Сегодня каждую упаковку нужно было открыть, проверить и записать. Непригодные материалы отправлялись в корзину на уничтожение. Целые инструменты — в таз с очищающим раствором. Банки без надписей я ставила отдельно.

Работа шла медленно.

Я несколько лет не занималась настоящей аптечной описью. Память подсказывала порядок, но руки потеряли привычную точность. Дважды я перепутала ящики. Один раз едва не записала поврежденный зажим в пригодные инструменты.

Тея заметила ошибку и молча переложила его.

— Можешь сказать, — произнесла я.

— Что?

— Что я невнимательна.

— Вы и сами это знаете.

Я посмотрела на нее.

— Тебя совершенно не учили обходительности?

— Учили. Но Беатриса говорила, что в аптеке точность полезнее обходительности.

Это было похоже на тетю.

— Зажим выбрасываем, — сказала я.

— Я уже положила его в корзину.

К полудню приемная перестала напоминать склад после наводнения. Одна кушетка была очищена, стол освобожден, у стены стояли ящики с проверенными материалами.

Вторая кушетка оставалась завалена книгами и тканью.

Я развернула последнюю упаковку бинтов, когда в торговом зале звякнула дверная ручка.

Новый замок выдержал.

Кто-то постучал.

Тея выглянула в коридор.

— Аптека закрыта!

— Я не за лекарством! — ответил детский голос.

— Тогда зачем?

— Бабушка спрашивает, не осталось ли у госпожи Беатрисы мази для суставов.

Тея открыла дверь на ширину ладони.

На пороге стоял худой мальчик в короткой коричневой куртке. Я видела его вчера возле кузницы. Тогда он нес корзину с углем и едва не столкнулся с повозкой.

— Финн, — сказала Тея. — На двери написано, что аптека не работает.

— Табличка старая.

— Смысл не изменился.

Мальчик посмотрел поверх ее плеча и заметил меня.

— Вы новая хозяйка?

— Мирелла Морвейн.

Он быстро вытер ладонь о куртку и протянул ее.

— Финн Дор. Я живу через два дома, за сапожной мастерской.

Я пожала руку. Кожа была горячей, но мальчик только что бежал.

— Для кого нужна мазь?

— Для бабушки. У нее колени болят, когда дождь.

— Сколько ей лет?

— Шестьдесят семь. Наверное.

— Как давно усилилась боль?

Финн пожал плечами.

— Она всегда жалуется. Вчера сказала, что старая мазь закончилась.

— У нас сейчас нет права продавать лекарства.

— А бесплатно?

— Дело не в деньгах. Аптека еще не прошла проверку.

Он нахмурился.

— Но вы же ведьма.

— Ведьма.

— И аптекарь.

— Да.

— Тогда зачем вам бумага, чтобы дать мазь?

Тея отвернулась, скрывая улыбку.

— Потому что в мази может оказаться испорченный жир, слишком сильная трава или чужая примесь, — объяснила я. — Если я отдам ее без проверки и вашей бабушке станет хуже, бумага будет наименьшей из моих проблем.

Финн задумался.

— А посмотреть ее можете?

— Бабушку?

— Мазь. Она сохранила банку.

— Принеси. Я проверю состав, но ничего не обещаю.

Он кивнул.

На лестнице мальчик вдруг остановился и ухватился за перила.

Я заметила это через открытое окно.

Финн постоял несколько секунд, затем выпрямился и пошел дальше.

— Он болеет? — спросила я.

Тея подошла к окну.

— Зимой переболел горячкой. После нее быстро устает. Марта покупает ему укрепляющий настой возле Южных ворот.

— Кто назначил?

— Никто. Его там всем продают.

— Часто?

— Не знаю.

Я вернулась к столу, но образ мальчика, стоящего на лестнице, остался перед глазами.

Слабость после тяжелой болезни могла сохраняться месяцами. Особенно у детей с примесью драконьей крови. Их организм рос неравномерно: тело оставалось человеческим, а слабый магический источник требовал больше сил.

Тем не менее рука Финна была слишком горячей.

— Когда он последний раз работал? — спросила я.

— Сегодня утром разносил заказы сапожника.

— При температуре?

— Он не жаловался.

— Дети редко жалуются, если за пропущенный день не заплатят.

Тея посмотрела на меня внимательнее, но промолчала.

Мы продолжили опись.

Через четверть часа дверь снова