Папа для Капризули - Рин Скай

Глава 13

Глава 13

ГРИГОРИЙ

— Пойдемте на кухню, — тихо говорит тетя Арины. — Здесь неудобно говорить.

Я молча киваю.

На кухне она плотно прикрывает дверь. Потом жестом указывает мне на табурет у стола.

— Садитесь. Я чайник поставлю.

— Не стоит, — говорю я, но она уже включает плиту.

— Стоит, — коротко отвечает она. — Меня Марусей зовут. Я младшая сестра Антонины. А вы ее начальник, да? Я сразу догадалась.

Я коротко киваю, сажусь, опираюсь ладонями о колени и только теперь чувствую, насколько устал.

— Юсупов Григорий Андреевич. Генеральный директор. Антонина работает моим личным секретарем.

Маруся оборачивается ко мне, и во взгляде у нее уже нет ни растерянности, ни первых вежливых формальностей. Только прямой, тревожный вопрос.

— Что случилось с Тоней?

Молчу несколько секунд.

— На нее напал бывший муж, — произношу я наконец. — У самого офиса.

Лицо у Маруси сразу застывает.

— Антон? — тихо спрашивает она, но в ее голосе нет удивления.

— Да.

Она медленно выдыхает, на мгновение прикрывает глаза и отворачивается к чайнику, будто ей нужно спрятать первую реакцию.

— Я так и знала, что этим все не закончится, — глухо говорит она. — Что именно он сделал?

Я поднимаю на нее взгляд.

— Не давал ей пройти. Требовал, чтобы она с ним поговорила. Антонина пыталась уйти, охрана уже шла, но он успел ударить ее в лицо. Она упала и ударилась головой об асфальт.

Последняя фраза звучит жестко. Руки сами собой сжимаются в кулаки.

— У нее сотрясение, — добавляю я после короткой паузы. — Врач ее осмотрел. Сказал, что сейчас главное — покой, сон, чтобы в ближайшие дни она была под наблюдением. Если появится сильная тошнота, усилится головокружение или станет хуже — сразу вызывать врача.

Маруся медленно поворачивается ко мне.

— Господи…

Она прислоняется к столешнице и качает головой.

Я провожу ладонью по лицу.

— Я должен был выйти раньше.

— Что?

— Если бы я появился на минуту раньше, он бы к ней не подошел.

Маруся внимательно смотрит на меня. Долго, молча, будто что-то для себя решает.

— Вы и так принесли ее домой на руках, — говорит она наконец. — Не оставили у подъезда. И врача организовали. Вы сделали все, что было в ваших силах, и даже больше.

Я усмехаюсь, но без всякого веселья.

— Проблема в том, что я не привык не успевать.

— Проблема в том, — тихо отвечает Маруся, — что такие, как Антон, всегда выбирают момент. Когда женщина одна. Когда ей неудобно кричать. Когда рядом никого нет или не сразу понятно, что происходит.

Чайник закипает. Маруся выключает плиту, достает кружки и принимается за чай. Движения у нее резкие, нервные, видно, как сильно она переживает за сестру.

Я смотрю на нее и к несчастью понимаю, для этой семьи подобные разговоры не в новинку.

— Он и раньше так себя вел? — спрашиваю я. — Я имею в виду появлялся с угрозами и нападками?

Маруся коротко усмехается.

— И раньше? Да он этим живет. Измывается над ней, изверг чертов!

Она ставит передо мной кружку, хотя я не уверен, что смогу сделать хотя бы глоток.

— Сначала все было как в хорошей сказке, — говорит она, садясь напротив. — Антон был вежливый, обходительный, внимательный. Цветы, подарки, красивые слова. Тоня влюбилась, конечно. Она тогда еще людям верила легче, чем сейчас. А потом, когда родилась Аришка, ему будто крышу сорвало.

Я молча слушаю.

— Он начал повышать на Тоню голос, — продолжает Маруся. — Сначала именно кричал. За любую мелочь. Не так посмотрела, не так ответила, не вовремя взяла трубку, не успела приготовить, много потратила, мало улыбалась, слишком устала. Все у нее не так. Потом в ход пошли оскорбления, унижения. Деньги начал зажимать, даже на подгузники денег давать не хотел, хотя у самого семья обеспеченная, родители при деньгах. Но там вообще отдельная история.

— Родители были на его стороне? — спрашиваю я.

— Они Тоню сразу не приняли, — кивает Маруся. — Считают, что она им не ровня. Простая, без нужных связей, без подходящей семьи. Для них она чужая, которая посмела влезть в их круг. Так что помощи там никакой. Наоборот, одно давление.

Я сжимаю челюсть.

— Он бил ее?

Маруся не отводит глаз.

— Да.

Одного этого слова хватает, чтобы внутри меня снова поднялась тяжелая, холодная ярость.

— Один раз, — добавляет она. — Но Тоне хватило. Она собрала ребенка и ушла. Сняла эту квартиру, отдала Аришку в ясли, вышла из декрета, устроилась к вам на работу и тянет все сама. Она не из тех, кто будет годами ждать, что человек исправится.

— И он ее не отпускает, — тихо говорю я.

— Конечно, нет. Такие не отпускают. Ему Антонина не нужна по-настоящему. Ему нужно чувствовать власть над ней. Он давит через Аришку, пугает судами, опекой, постоянно угрожает, что отберет дочь. Может пропасть на время, а потом появиться снова и начать все сначала.

Она опускает взгляд в кружку.

— Тоня живет как на пороховой бочке. Просто не показывает этого.

Я вспоминаю Антонину в офисе — собранную, аккуратную, всегда спокойную, сдержанную. Ни одной жалобы. Ни одной лишней просьбы. Ни намека на то, что за пределами работы у нее такая жизнь.

— Почему она ничего не говорила? — спрашиваю я скорее самого себя.

Маруся чуть пожимает плечами.

— Потому что не привыкла ждать помощи. Потому что боится выглядеть слабой. Потому что, если начинаешь рассказывать такое вслух, многие не верят. Жалеют мужчину и винят женщину, мол сама во всем виновата, довела мужа, разрушила семью… Да и кому, по-вашему, женщины в таких ситуациях вообще обычно рассказывают? Особенно на работе?

Мне нечего на это ответить.

Я достаю из внутреннего кармана сложенный лист и протягиваю ей.

— Здесь назначения врача. Что принимать, когда и на что обращать внимание.

Маруся берет лист обеими руками и быстро пробегается по нему глазами.

— Спасибо.

— И еще.

Я достаю из бумажника визитку, секунду медлю и протягиваю ей.

— Здесь мой личный номер. Не офисный. Если что-то понадобится — звоните сразу мне. В любое время.

Она поднимает на меня взгляд.

— В