Граф Суворов. Книга 17 - Иван Шаман

он лишь смутно воспринимал «раньше, сейчас и завтра». Но в этом «раньше» была тишина и спокойствие, редкие доносившиеся откуда-то из-за пелены голоса, что вели его к теплу и пище. Теперь же они стали его частью, и это было неприятно. Он хотел исторгнуть их из себя и не мог, ведь сам стал лишь одним из миллионов голосов. Самым сильным, но не единственным.

Те, что вели его на свет, те, что пожирали и бились на передовой, те, что держали оборону и отбивались от атак добычи — оказались слишком сильны. Но главное — они были правильными. Он это чувствовал. Так же как чувствовал рождающуюся в нём новую силу. В нём зрело что-то новое, что-то мощное, чего он никогда не видел раньше и чего боялся, как синего пламени.

Спевшиеся в единое целое разумы. Шесть яростных неугасающих звёзд, что вели остальных в бой. Это было неправильно. Они брали на себя слишком много. Однако если исторгнуть их сейчас, он останется в холоде и голоде. Пожиратель чувствовал, что это опасность, которую нужно отбросить даже с потерей своей части, и не мог этого сделать, не потеряв силу.

Но это была чуждая сила. Вредная. Своевольная. Не такая, как миллионы других голосов. И когда они стали петь слишком громко, увлекая за собой других, он решился.

И между двумя гигантскими, бескрайними неживыми океанами появилось крохотное, по их меркам, немёртвое море. Ощетинившееся тысячами щупалец с когтями и мечами, покрытое толстой костяной бронёй, объединённое одной мыслью.

И это стало началом конца: это новое нечто не сгинуло, а атаковало с утроенной силой, стремительно набирая массу.

Глава 4

Глава 4

— В чём дело? — спросил я, когда Строгонов бесшумно возник рядом во время совещания Совета министров и положил папку с красной пометкой «Срочно». — Секунду, господа. На что я смотрю?

— Это снимки Североамериканского континента, ваше величество. Вы просили докладывать, — негромко проговорил Василий, слегка склонившись ко мне.

— Хорошо, я посмотрю, как только закончим. Прошу прощения за заминку, продолжаем.

Я кивнул, и секретарь тут же удалился. Заседание вернулось в привычное русло — обсуждение предварительного бюджета на следующий год. Как я и предполагал, он выходил дефицитным. Впрочем, не настолько, насколько я опасался. Менее двух процентов.

Выручили нас нефть, газ и алмазы. Последние скупали активно все страны. Лишившись приисков в Африке, даже европейцам, пришлось покупать их у нас. А месторождение Арылахское, которое я по старой привычке называл Мирным, давало достаточно, чтобы полностью закрывать внутренний спрос и ещё оставлять солидные объёмы на экспорт.

В то же время расходы не уменьшались. То, что уходило на обслуживание десяти судов, теперь тратилось на перестройку одного-двух. А ведь мы едва наскребли одарённых достаточной силы, чтобы поднять их в воздух. К счастью, уже на этой неделе инициативные команды должны были показать результаты своих трудов.

Обучение одарённых — ещё одна большая статья расходов. И дело не только в содержании учеников: их нужно было где-то селить, кормить, поить, одевать, предоставлять залы для медитаций и прочее. Но деньги были лишь частью проблемы. Куда важнее было, что на каждую учебную группу приходилось отвлекать кого-то из орденов.

А это уже не просто расходы казны, а время и силы моих лучших людей империи — самых сильных, лояльных и умелых. Тот же Таран буквально разрывался на несколько частей. Михаил Долгорукий недавно и вовсе отказался от всех должностей, сохранив за собой лишь звание магистра Тысячи Славных, как ещё именовали орден Чести и Славы.

И только Пётр, начавший обучение позже всех и получивший от этого меньше всего пользы, предпочитал занятиям со своими подопечными заседания в Дворянском собрании и Боярской думе. Впрочем, здесь следовало отдать ему должное, он всё же сильнейший одарённый России. До сих пор.

— Геологическая разведка продолжает открывать новые жилы и месторождения, ранее скрывавшиеся под слоем вечной мерзлоты, — добавил один из Лазаревых. — Это несметные богатства, на освоение которых уйдут даже не годы, десятилетия.

— Разве это плохо?

— Это деньги на освоение, ваше величество. Гигантские деньги. Возле некоторых, как алюминиевые или литиевые прииски, придётся возводить комбинаты, а может, и города, — сокрушённо покачал головой министр тяжёлой промышленности. — А такое с полпинка не делается.

— Если только мы не воспользуемся предложением наших союзников. Китайцы готовы хоть завтра выкупить у нас пятьдесят один процент в добыче этих месторождений и даже привезти на место своих рабочих, — энергично заявил Куракин, один из немногих, кто активно участвовал в сделках с восточными соседями. — Это бы решило многие проблемы бюджета. На годы.

— И мы лишились бы половины прибыли, которую можем получить сами, — покачав головой, сказал я. — Нет, господа, одна из причин моего интереса к северным областям — их освоение нашими людьми и народами. Так что продолжайте искать способы и средства. В казне деньги пока есть.

Совещание продлилось несколько часов. Я старался не вмешиваться, а только задавать общее направление, что было не так-то просто — каждый тянул одеяло на себя. Удивительно, но страна, в которой главными землевладельцами оставались Романовы, за последнюю сотню лет была раздёргана на кусочки.

Даже моё собственное владение состояло из земель Меньшиковых, Лугуй и Арылахских, которые после совершеннолетия наследников перейдут к ним. Ну, разве что баронские земли останутся при мне. И хотя рано было об этом думать, впереди ещё лет двадцать минимум, забывать тоже не стоило. Я не собирался обделять ни одного из своих детей и хотел в полной мере исполнить взятые на себя обязательства.

— Вот здесь — отделившаяся на прошлой неделе часть. Теперь уже очевидно, это новый организм, быстро набирающий массу, — прокомментировал Василий, когда я вновь взял папку со снимками после совещания. — Оно отличается и по цвету, и по поведению. К сожалению, мы такое уже видели — в Польше, в начале вторжения.

— Ну вот и дождались… — поморщился я, разглядывая снимки уже внимательней. — Надо бы на эту хрень сбросить пару резонаторов Краснова. Пока она ещё не научилась создавать летающих существ, как прошлая.

— Дирижабли Кировы могут быть готовы в течение суток, — не раздумывая ответил Мирослав, которого я позвал с собой. — Провизии на месяц, опреснители, и резонаторов хватит, чтобы дотянуть до американского побережья и даже вернуться, отбомбившись. Всё будет в порядке, ваше величество.

— Только вот об этом же просили европейцы