Граф Суворов. Книга 17 - Иван Шаман

этом поколении государь и не может породниться с ними, — возражал Мышкин, недавно вернувшийся из Парижа. — Но мы должны сделать всё возможное, чтобы наладить добрососедские отношения и через два-три поколения объединиться с ними в одно государство, с равными правами для всей аристократии.

— Равные права — это значит, что они так же будут иметь права на наши земли. Вся Европа в три раза меньше, чем Россия, а людей там в три раза больше, — с усмешкой возразил премьер-министр. — Даже если они вдруг начнут придерживаться принципов демократии, мы потеряем две трети голосов, то есть они будут решать всё за нас. И как вы думаете, станут ли они финансировать наши проекты или только сливать нам беженцев, забирая все ресурсы? Мы должны сами решать, как нам поступать с нашей страной.

— Россия — это Европа! Ещё Пётр Первый, великий император всероссийский, прорубил окно в Европу, заложив прекрасный город, в котором мы с вами находимся. За счёт экономических и политических связей с европейскими странами Россия стала великой державой, — Мышкин, не собираясь сдаваться, продолжал продавливать свою позицию. — Вся наша культура, религия и даже мифология тесно связаны с Европой. Все передовые производства были там созданы. Все открытия сделаны в европейских университетах. Отказавшись от этого, от вступления в этот прекрасный сад, мы окажемся изолированы и навсегда отрезаны от лучшего, что есть в нашем мире!

— Нет пророка в своём отечестве. И как же мы, отсталые, изобрели ракету, запустившую в космос спутник? Как флот отстраиваем? А резонатор, закрытие Тунгусской и Польской зоны? Всё сами, что-то помощи Европы заметно не было, — усмехнулся Пётр Николаевич, и его поддержали смешками из зала. — Но стоило нам сделать у себя что-то новое, что-то важное, тут же на пороге появились европейцы с требованием отдать. Не продать, не сдать небольшой участок, а отдать всё на сотню лет, пока они не вытаскают все природные ресурсы до донышка.

— Это было просто недоразумение, неправильная работа переводчиков и глухие телефоны. Европейские страны никогда не желали нам зла, они не действуют словно бандиты, а руководствуются чётким сводом правил, — гордо выпрямив спину, вещал Мышкин. — И если мы будем соблюдать эти правила, сумеем влиться в цивилизованное общество, стать его частью!

— А в данный момент мы не цивилизованные? — удивлённо посмотрел на него Пётр. — Возможно, у нас нет своих великих композиторов, художников, скульпторов? Может, мы в землянках живём, лаптями щи хлебаем? Или, может, по улицам на телегах ездим и медведя держим ручного, чтобы на балалайке играл? В чём выражается их большая цивилизованность?

— В верховенстве права и законов! — немедля ответил Мышкин и, когда противник замолчал, обвёл победным взглядом зал. — Видите, вам и возразить нечего!

— Я просто рассчитывал, что вы сами вспомните недавнее вторжение европейского флота в Болгарию, с целью свержения законного монарха, её королевского величества Калимы, — спокойно, с достоинством произнёс Пётр. — И не надо пытаться говорить, что это были случайные наёмники или разбойники. Когда суда рухнули, из них извлекли офицеров европейских стран.

— На что правительство императора Людовика Единого тут же выпустили разъяснение, а мятежный герцог Саксонский отрёкся от всех земель, титулов и званий, — вывернув правду, как удобно было европейцам, ответил Мышкин. — Эксцессы случаются, но и провал доказывает праведность европейского пути. Преступивший закон был тут же взят под стражу.

— Вы несколько приукрашиваете события, ведь взяли его под стражу не после того, как он угнал флот. Не после того, как вторгся в Болгарию. А лишь когда его обломали, лишив всех боевых кораблей, — усмехнулся Пётр Николаевич. — Согласитесь, есть большая разница: найти проигравшего неудачника, козла отпущения и посадить его под стражу или приказать отступить выигрывающей боевой эскадре.

— Они не сумели сделать это быстро, но сделали, — продолжал настаивать глава дипломатической миссии.

— Потому что были вынуждены, и все в этом зале это прекрасно понимают, — махнул рукой Пётр, и собрание согласно зашумело. — Не будь падения их флота, они никогда не признали бы свою ошибку.

— Вы говорите так, будто наши европейские партнёры, страдающие от пожирателей куда больше нашего, какие-то злодеи. Они выдерживают сильнейшее давление, заботясь о будущем цивилизации! И под этим давлением они не бегут, не просят передышки, а объединяются в единое, великое государство! Самое время влиться в европейскую семью, это наше историческое предназначение!

— Вы всерьёз считаете, что в этом предназначение России? Не в том, чтобы оставаться Третьим Римом, храня православие и христианство в истинном виде. Не в том, чтобы объединить все народы, населяющие нашу бескрайнюю родину, — Пётр покачал головой, и по залу прокатился недовольный ропот. — И всё это лишь для того, чтобы стать подчинёнными каких-то корольков, которые воюют друг с другом сотнями лет?

— Не королей, а европейского парламента наций! Самоуправление, а не самодержавие! — возмутился Мышкин.

— Бунт? — тут же подобравшись, громко спросил Мирослав, и глава дипломатической миссии отшатнулся от трибуны на полшага. Но он быстро оправился.

— Вы думайте, что говорите, ваше сиятельство, — успел поймать на слове Пётр. — Если вам так не мила наша родина, так, может, стоит оставить ответственный пост? На такой важной работе нужны патриоты.

— То, что моё представление о благе для родины не совпадает с вашим, не значит, что я желаю ей зла. Строго наоборот! — быстро взяв себя в руки, заявил Мышкин. — И дабы не было войны, дабы наш народ не страдал, единственный путь в светлое будущее — это объединение с Лигой Наций!

— Ваше сиятельство, а скажите, разве нас из этой Лиги уже исключили по формальным признакам? Может, отобрали право вето? Так почему же другие страны Лиги позволяют себе вести себя с нами так? Закрывать патенты, забирать рынки сбыта, вводить санкции? Разве это всё не запрещено уставом Лиги?

— Вы задаёте совершенно правильные вопросы, ваше сиятельство, — ухватившись за возможность, сказал Мышкин. — И я с удовольствием дам на них ответы. Всё это следствие нарушений с нашей стороны! Именно мы, члены нашего боярского круга и государство, выгнали орден Асклепия из страны. Мы прервали цепочки поставок и нарушили сообщение товарами. Мы выгнали квалифицированных управляющих, из-за чего сейчас страдают наши предприятия и фермы. Все эти нарушения…

— Не имеют никакого отношения к Лиге Наций, — оборвал его Пётр. —