Путешествие за дымковской игрушкой - Борис Михайлович Носик

На полке одной из мастериц я заинтересовался пестрыми, гордыми кониками. Здесь было также много кур, петушков и индюков, но больше всего коней, затейливых и толстоногих дымковских коников.

— Чьи это кони? — спросил я.

— Да Светкины. Она любит, наша Светка, четвероногих лепить. Птиц тоже любит, и петухов.

В работах Светланы Шаляпиной, учителями которой были Е. 3. Кошкина, 3. В. Пенкина и Л. Н. Никулина, тем не менее явно заметно и влияние О. И. Коноваловой. Светлана уже сегодня неплохая мастерица. У меня дома в маленьком музее моих путешествий, рядом с блюдом из Хивы, деревянным памирским блюдом и бухарским ножом в пестрых ножнах стоит Светин всадник на коне. И всякий новый гость непременно останавливает взгляд на этом расписном глиняном чуде, созданном двадцатилетней сероглазой девочкой из Кирова.

Света мало чем напоминает мастерицу из старого Дымкова. Она окончила десятилетку, еще в школе любила рисовать, оформляла стенгазету. Как у всякой современной девушки, у Светы множество увлечений — музыка, книжки, театр, кино. Но как и в ту пору, когда она пришла в мастерскую, ее главным увлечением остается глиняная игрушка — древнее вятское ремесло.

Игрушка не сразу далась Светлане. И сейчас еще иногда девушку можно увидеть в мастерской после смены. За широким окном тускнеет закат. Подруги разбежались по домам: у одних свидание, у других семья, у третьих учеба, развлечения, спорт. А Света бьется над своими коняшками и курочками, радуясь каждому новому сочетанию цветов или удачному повороту головы у глупой пестрохвостой сороки.

Мне показалось, что у этой молодой мастерицы — большое будущее.

Среди лучших мастериц можно назвать и других молодых игрушечниц, таких, как Валя Племянникова или Валя Нечаева.

Конечно же, этим девушкам не удалось еще выработать своего, только им присущего стиля. На бирочке, приклеенной к готовой игрушке, принято ставить имя мастера: потому что это не только ремесло, это искусство. К сожалению, без бирочек работы разных мастериц еще не всегда различимы. Сделанные ими игрушки девчата ставят на разные полки. Без полок игрушки, да и то не всегда, отличает одну от другой пока еще, пожалуй, одна Евгения Алексеевна Окишева, мастер.

— Вот посмотрите, как у фокинских козелков бороды задорно торчат, — говорит она, — их сразу отличишь.

— Да, действительно, — соглашаюсь я.

И вспоминаю, что работы лучших мастериц Дымкова, корифеев промысла, можно было различать и без полочек...

Процесс изготовления игрушки в принципе не изменился. Правда, глину в последнее время привозят не из дымковского оврага, а из-под деревни Булдаки, что в километрах тридцати от Кирова по Московскому тракту.

— Там хорошая глина под Булдаками, — рассказывает Евгения Алексеевна. — Когда-то там было много знаменитых гончаров. И теперь часто подходят к нам старики, когда за глиной приедешь, говорят, что хорошо бы промысел возродить. Мы бы, говорят, такого поналепили из глины! А уж, кажется, что-что, а на керамику спрос у нас большой. Неужели это невозможно? И неужели для возрождения каждого из вятских, да и не только вятских, исконных русских промыслов нужен свой Деньшин?

Вопрос, подобный тому, что задала мне Евгения Алексеевна, я уже не раз задавал самому себе, посещая тихие уголки России, где некогда процветали промыслы и где они заглохли без всякой другой на то причины, кроме равнодушия местных властей. Ну почему бы, например, не возродить резьбу по дереву в тихой северной Тотьме, где и сейчас нет никакой промышленности и где есть свободные руки, много лесу и живы еще традиции и мастера «русского Нюрнберга», как называли еще полстолетия назад этот центр изготовления резной деревянной игрушки и игрушки из папье-маше?

...Евгения Алексеевна продолжала между тем посвящать меня в тайны технологии дымковского промысла:

— Глину теперь размешивают, конечно, не вручную, а машинами. Однако процесс лепки почти не изменился. Деревянная лопаточка да мокрая тряпка по-прежнему остаются в обиходе игрушечницы. Так же, как и раньше — раствор мела на молоке, темпера на яйце, как в русской иконописи, — на желтке или на белке, в зависимости от цвета. А вот с обжигом теперь все по-иному: в мастерской стоят электрические муфельные печурки, дающие ровный обжиг. Перед обжигом игрушку по-прежнему сушат при комнатной температуре. После обжига — побелка и роспись. Потом раскраска и сушка. Потом худсовет.

Худсовет возглавляет замечательная мастерица — З. Ф. Безденежных. И все же мне показалось, если бы худсовет был еще шире и представительней, было бы лучше: слишком многие работы молодых являются сегодня подражанием стилю Безденежных. А ведь у промысла накопилось много традиций. Есть разные стили.

После худсовета игрушка поступает в продажу. Заказов множество. Однако всегда получить по своим заказам игрушку удается, пожалуй, только Москве и Ленинграду. Может, еще Кирову да Лондону. Почему же? А потому что мало игрушки. И дело не только в том, что мало еще мастериц. Не хватает, например, и печей для обжига. Муфельные электрические печи, что стоят в мастерской, — это печи лабораторные. В них помещается до смешного мало. И в них совсем не входят крупные игрушки — кормилки З. Ф. Безденежных или, скажем, композиции. Екатерина Иосифовна Косс-Деньшина жаловалась, что ей хотелось бы попробовать сделать несколько тарелок с дымковским орнаментом (представляете себе такие тарелки!), а также плитки для больших фризов. Но обжигать их негде. Гнездо электропечи слишком мало.

Перед мастерской стоит немало и других чисто технологических проблем. Игрушка хрупка. Она часто трескается при обжиге, бьется при пересылке. Добавлю от себя, что бьется она и потом, после покупки. Одна из причин в том, что глина, которой пользуется мастерская, некондиционна. Ее следует очищать, добавлять в нее шамот. Следует, видимо, добавлять туда и мелкий, просеянный песок. В общем, это все проблемы легко разрешимые, но пока еще не разрешаемые.

Вероятно, можно было бы механизировать все процессы, не связанные с творчеством, разгрузить мастериц. Так, Михаил Михайлович Кошкин, кировский скульптор, который отдает игрушке немало сил и времени, считает, что можно было бы, например, механизировать даже процесс побелки.

Игрушка нужна. У промысла большие перспективы. Дымка прекрасно смотрится в современном интерьере, приносит людям радость, украшает жилье. Нет, наверное, в Советском Союзе города, в котором бы не было своих Черемушек, не было бы уютных, хотя и тесноватых современных квартир. В Кирове тоже есть такой район, такие дома и такие квартиры. Так вот в их украшениях, где чаще всего еще царят грустные васнецовские Аленушки дурной репродукции, лебеди у замка, мраморные слоники, котята из фольги или те же умилительные котята, но уже из гипса, — дымковская игрушка могла бы сыграть не последнюю роль. Однако помехой этому,