Путешествие за дымковской игрушкой - Борис Михайлович Носик

осторожно протягивая на ладони какую-то глиняную фигурку — толстые растопыренные ноги, характерная грация конской спины, опущенная вниз добрая морда, не утратившая этого неуловимого ощущения домашней доброты, несмотря на века, войны, дожди и морозы и все перипетии языческого погребения, какие претерпел этот немудрящий глиняный лошак из скифского кургана.

— Ну вот он ваш «модерновый коняшка». Докопались.

И тогда мне вспомнилось все — весь путь от уютного московского кабинета через дебри библиотечной картотеки и вятских лесов, через затопленные улицы заречной слободы, пятистенную избу именитой дымковской мастерицы, городскую комнатку дочери Афанасьевны, квартиру вдовы Деньшина, залы музея и светлую мастерскую в Доме художника — весь путь по следам чудесной игрушки талантливых русских мастериц.

*

Был в то богатое путешествиями лето еще один день, когда мне вдруг вспомнились и вятская заречная слобода, и старинный промысел. Это было в удивительном северном городке Великом Устюге, куда нас занесло вместе с приятелем— фотокорреспондентом Агентства печати «Новости». Городок этот был некогда воистину великим и, расцветши на торговом пути от Москвы до Холмогор, вел он в XVI и XVII веках бойкую торговлю «мягкой рухлядью» — богатыми сибирскими мехами, а также кожами, холстами, хлебом, сукном, медом, воском, овощами, персидскими тканями, щетиной, салом, семгой, осетриной, омулем, изделиями из моржовой кости и серебра, пухом, морошкой и еще бог знает чем. Приезжали сюда русские и заморские «гости», процветали здесь многочисленные ремесла и промыслы. От тех времен осталась в городе жемчужная россыпь старинных каменных храмов. Даже в конце XVIII века, когда стал хиреть с открытием нового торгового пути этот город, пожар ухитрился уничтожить здесь не больше не меньше — как 606 купеческих лавок, 24 фабрики, 14 амбаров и 552 жилых дома.

В наше время в городке на берегу Юга выросла современная промышленность, открылось много учебных заведений. Только вот промыслы с начала века зачахли. Остались только резьба по бересте да знаменитая северная чернь — чернение по серебру. С этим последним промыслом нам удалось познакомиться поближе. История о том, как уцелел этот четырехвековой древности великоустюжский промысел, показалась мне любопытной и характерной для судьбы народных промыслов в наше время.

К середине 30-х годов нашего века в Великом Устюге оставался только один мастер — Михаил Павлович Чирков. Еще до первой мировой войны в город приезжали иностранцы, предлагавшие этому совсем небогатому человеку большие деньги за секрет чернения серебра, однако Чирков отказался его выдать. Мастеру было под семьдесят и фамильный секрет этот мог бы или умереть вместе с ним или стать достоянием множества «чужих» людей.

Нелегкая нравственная проблема встала тогда перед старым мастером, и он решил ее как патриот. Не поставив никаких условий, Чирков открыл секрет черни тогдашнему промысловому союзу.

Невольно вспомнились мне на фабрике «Северная чернь» залитое вешней водой Дымково, просторная изба Безденежных, встреча с дочерью Афанасьевны... Великий Устюг в старину был тесно связан с Хлыновом, тогдашней Вяткой. Не раз по цареву указу или по доброй воле переселялись устюжане в Вятку. Это друзей своих — устюжан призвали хлыновцы на выручку, а потом «побиша» по ошибке в трагическую ночь «хлыновского побоища».

Это устюжане из заречной слободы делали глиняные свистульки и шары, продававшиеся на вятской ярмарке — «свистунье».

Обо всем этом пришлось вспомнить мне еще раз в день отъезда из Великого Устюга. В тот последний день решили мы с приятелем осмотреть большую запань Сухоно-Югской сплавной конторы, где формируют плоты для наших целлюлозных комбинатов и для Архангельска, откуда русский лес идет за границу. И вот, осмотрев запань, мы возвращались в город на глиссере вместе с главным инженером сплавконторы. С середины реки по левому борту открылся нам удивительный вид на город — стройная шеренга старинных каменных домов на набережной, амбары, ажурные силуэты церквей. Потом, взглянув направо, увидел я многоглавую церковь какой-то заречной слободы.

— А это что? — спросил я у главного инженера.

— Это Дымково, — сказал он.

Так вот оно откуда это название! Значит, это переселенцы-устюжане занесли его под Вятку. А «меткость названия», о которой писал Деньшин, да и многие после него, была домысленной позднее или случайной. Может, и промысел этот древний устюжане принесли с собой, а след его теряется еще дальше в глубине веков...

Глиссер, лихо бороздя сонную гладь Юга, уже подворачивал к причалу, а я все смотрел на силуэты домов и многоглавой церкви заречного Дымкова, где нежданно мне снова пришлось вспомнить о своем путешествии по следам этой немудрящей на вид, но такой загадочной глиняной игрушки.

INFO

Р 2

H84

Борис Михайлович Носик

ПУТЕШЕСТВИЕ ЗА ДЫМКОВСКОЙ ИГРУШКОЙ

Редактор А. Балашова

Худож. редактор Е. Соколов

Техн. редактор Л. Дороднова

Корректор Е. Ольховская

Художник О. Демидова

Сдано в набор 14/VII 1965 г. Подписано к печати 16/II 1966 г. Изд. № 187. Формат бум. 60 x 90 1/32. Бум. л. 1,25. Печ. л. 2,5. Уч. изд. л. 2,47. А01441. Цена 7 коп. Тираж 30 000 экз. Заказ 1013. Опубликовано тем. план 1966 г. N2 67.

Издательство «Знание». Москва, Центр, Новая пл., д. 3/4.

Моск. тип. № 24 Главполиграфпрома

Москва, Г-19, ул. Маркса — Энгельса, 14.

.......................

Scan: AAW

DjVu: AlVaKo

04/04/2024

FB2 — mefysto, 2026