Другие дороги - Иар Эльтеррус

Почти дотянувшись до кошеля, Шошик внезапно ощутил, что его руку схватили, сжав, словно тисками. Он рванулся, но не смог вырваться. Поймали! Убьют теперь, наверное. Видал он, как таких же карманников малолетних насмерть ногами забивали. Парнишка в отчаянии пискнул, еще раз рванулся, но держащий его за руку светловолосый молодой мужчина легко удержал слабосильного ребенка. Еще и чистокровный человек! Эти самые жестокие…

— Ну и смысл тебе воровать? — насмешливо спросил он. — Знаешь, у нас недавно война была, большая. У многих пацанов семьи поубивали, так их брали потом в сыновья полка в армии. Или разведчиками у партизан. Пошли лучше к нам в клан, в сыновья полка возьмем. Уж голодать и холодать точно не будешь.

— Меня в клан⁈ — не поверил Шошик. — Да… Да разве так бывает⁈ Не в рабство⁈ В клан⁈ Не брешешь⁈

— Слово сотрудника НКВД даю, — заверил светловолосый. — Мы всех сирот готовы взять. Но надо, чтобы они об этом узнали. Возьмешься после того, как сам клятву дашь, рассказать другим о клане?

— Да я все сделаю, что попросите! — брызнули слезы из глаз парнишки, он не плакал, наверное, со дня смерти матери, но обещание взять в клан слишком сильно ударило по нервам. — Токо бы не в бордель…

— В нашем клане нет борделей, пацан, — прогудел второй человек в зеленом, черноволосый громила. — И проституток нет. Да и ты не женщина. А коли кто обидит, так пристрелим его, что ту собаку.

Святые боги! Так не бывает! Не бывает! Не берут в кланы малолетних карманников! Не берут! Слезы продолжали течь из глаз парнишки потоком, никак не желая высыхать. Надежда на то, что в его беспросветной жизни может что-то измениться, загорелась в груди теплым огоньком. Если эти в зеленом обманывают, то и жить будет незачем.

— Пошли, покормим тебя, а потом к нам, сдадим Семенычу, он переоденет и все, что положено, выдаст, — светловолосый потянул Шошика за руку к ближайшему трактиру. — Там и клятву дашь. Только гляди, у нас клятвы верности на жезле Древних. Их не нарушишь. Готов такую дать?

— Готов! — выдохнул парнишка, он действительно был готов на все, чтобы попасть в клан, в котором перестанет быть никем и ничем.

Дальше все было как в тумане. Шошика завели в трактир, невзирая на протесты подавальщика, увидевшего малолетнего оборванца, и назвав того зверем, от чего он сильно обиделся, не понимая за что его так приложили. Все же к беспризорникам так относятся!

— Не все, только скоты, — возразил светловолосый, которого представился Александром. — Не беспокойся, скоро у вас тут не останется ни беспризорников, ни уличных банд, мы всех к себе в клан забираем. Они вырастут уже нашими, будут жить в обществе, где все друг другу товарищи и братья, а вы оставайтесь тут рвать глотки всем и каждому. Скоты! Вот, на деньги! — он брезгливо швырнул на стол перед подавальщиком золотую монету. — И не смей трогать пацана! Он под нашей защитой!

Прибежавший трактирщик поначалу не понял из-за чего весь сыр-бор, но разобрался и втихомолку покрутил пальцем у виска. Но посетители платят. Хотят кормить за свой счет малолетних бездельников? Их проблемы. Новость о том, что оных бездельников в городе вскоре не станет, трактирщика только порадовала. То, что обозвали скотами, конечно, обидело, но пусть им — чужаки, они и есть чужаки. Добренькие нашлись!

Осоволовевшего от непривычной сытости Шошика доставили в огромный особняк на улице Лоз, он много лет стоял пустым — слишком дорого стоила его аренда. Но сегодня его двор напоминал базар, по нему туда-сюда носилось бесчисленное множество разумных, что-то перетаскивали, кто-то покрикивал, кто-то что-то делал. Александр сводил парнишку сначалу к магу, который наложил на него языковую маску некого русского языка, а затем к подвалу, где распоряжался пожилой седой ветеран с пушистыми усами.

— Семеныч! — позвал сержант. — Здравстуй!

— И тебе поздорову, Елизаров! — отозвался тот. — Надобно чего?

— Ага! Сына полка вот привел. Надо пацана под клятву подвести, да переодеть и на довольствие поставить.

— А! Дело хорошее. Малец, вижу, юркий. Звать как?

— Шошик… — растерянно отозвался парнишка, этот человек почему-то вызывал у него доверие, хотелось рассказать ему все, даже самое сокровенное. — Полное имя вроде Шошинар, но может и другое. Мамка меня полным никогда не звала, а потом померла. С голоду. Мне все отдавала. Я однажды проснулся, а она… того… холодная… Побежал к страже. Пришли те, кому мамка должна была, все из дома вынесли. А меня хотели в рабство продать, токо я сбег. Так на улице и живу с тех пор.

— Воровал? — строго спросил Семеныч.

— Воровал, — понурился Шошик.

— Забудь про то! — погрозил ему пальцем старшина. — Ты теперя у нас помощником в группе лейтенанта Ануфриева. Воровать запрещено! У нас, в Советском Союзе, не воруют! Токо блатные, а это и вовсе не люди, а гниды. Все, что тебе надобно, дадим. Пока помогать мне будешь. Щас пойдем клятву принесешь, потому определю на ночлег.

— Просьба завтра отпустить Шошика в город, чтобы другим сиротам и беспризорникам, кто о нас еще не знает, рассказал, что их в клан берут. Да, скоро сюда толпой повалят бабы с детишками голодными, ты уж встреть их, будь другом, да накорми. Многие совсем плохи, по неделе не ели. Особенно бабы, — он рассказал о судьбе несчастных вдов и как к ним отнеслись в Истахаре. — Досталось бедолагам.

— Встречу, — кивнул Семеныч. — Накормлю. Ох и паршивые же тут людишки живут!

— Паршивые, — согласился Сашка. — Ладно, оставляю пацана на тебя, старшина. А мы еще по городу походим. Может, еще кого-то интересного встретим.

Он пожал старшине руку и, позвав за собой Мишина и Сергеева, покинул особняк. Следовало пройтись по остальным центральным улицам Истахара. Вполне возможно, что это даст какой-то результат. А послезавтра в увольнение, можно будет сходить через портал на остров Советский, встретиться с Рахадой. Надо будет только обязательно цветы для нее захватить. Он представил черноволосую красавицу рядом с собой в белом платье невесты и мечтательно вздохнул. Как бы хотелось надеяться, что ему удастся отогреть эту сосульку. Слишком тяжело бедной пришлось. Но Сашка постарается.

Глава IV

Капа нервно комкала в руках свой напоминающий небольшую простыню носовой платок,