Другие дороги - Иар Эльтеррус

пожилая продавщица удивленно покачала головой при виде краснокожей, почти двухметровой девицы с выступающими нижними клыками и монументальной фигурой, но улыбнулась и спросила, чего та хочет, лимонада или кваса. Орка выбрала последний, распробовав его еще на острове. Напилась, поблагодарила и села на лавочку ожидать остальных.

Ждать пришлось около часа. Будущие колонисты нервничали и даже не общались друг с другом, им было не по себе. Поэтому сразу вскочили, когда к ним подошел милиционер и пригласил снова пройти к порталу, их ждал переход в Черданцево. Как вскоре узнала Капа, в СССР стационарные порталы установили даже в самых маленьких деревнях. Представить страшно, какие деньги затратило правительство ради удобства своих граждан — орка понемногу начинала понимать отличие государства от клана. На сей раз она уже почти без страха ступила в портал — хотелось как можно быстрее оказаться в месте, где предстоит прожить, как минимум, полгода.

Портал в Черданцево оказался не очень большим, едва средний грузовик пройдет. Он располагался возле нового здания сельсовета на пересечении улиц Ленина и Чапаева. Солнце уже склонялось к горизонту, однако гостей встречали четверо — плотный одноногий мужик, курящий трубку; немолодая женщина в цветастом платке; смешливая, веснушчатая рыжая девушка с толстой косой и очень мускулистый мужчина лет тридцати в потертой армейской форме, видно было, что он недавно демобилизовался. Капа удивленно посмотрела на чистокровного человека, ненамного уступающего ей в росте, на полголовы всего. А она была немногим ниже двух метров. Плюс он был очень некрасив, лицо пересекал глубокий шрам, делавший его перекошенным. Но при этом незнакомец смотрел на красную орку с искренним восхищением, настолько сильным, что она даже смутилась, чувствуя, как слабеют ноги и загорается огонек в низу живота. Капа сразу поняла, что позови этот мужчина ее куда-то, то пойдет и позволит делать с собой все, что он пожелает.

— Здравствуйте, товарищи! — ступил вперед одноногий. — Я Семен Петрович Онищенко, председатель колхоза «Большевик». Слева стоит заведующая складом, Нина Витальевна Меровина, она выдаст вам все нужное и устроит в пустой ныне избе, там бобыль, на войне погибший, жил. Справа — Ирина Кедрова, она поможет освоиться и обскажет, что у нас и как. В стороне стоит наш кузнец, Михаил Петрович Роднин, он только с фронта вернулся. Узнал, что один из вас хочет кузнецом стать, вот и пришел с нами, чтоб сразу ученика своего забрать.

— Добрый день, товарищи! — поклонились прибывшие, им успели вбить в голову, что в СССР обращение «господа» неуместно, и представились.

— Так кто в кузнецы-то намылился? — прогудел Михаил Петрович, продолжая коситься на Капу, очень, видно, понравилась.

— Я, — ступил вперед дварф Горах, снова поклонившись. — Я уже немало умею, почтенный мастер, отцу в кузнице с малых лет помогал, пока его не убили. Правда потом много лет на улице жил, много подзабыл, да и силу растерял.

— Ничего, нагонишь, — улыбнулся кузнец. — Это хорошо, что уже чего-то умеешь. Подкову али серп выкуешь?

— Коли покажете, что и как ковать, выкую, — заверил дварф. — Мы с отцом больше мечи да топоры ковали. Еще кольчуги умею вязать.

— Оружейник, знать? — покивал Михаил Петрович. — Добре. Но щас оружие не надо, инструменты будем ковать. Придется переучиваться.

— Переучусь, наставник, — пообещал Горах.

— Это хорошо, — кивнул кузнец и повернулся к орке. — Простите, девушка, вас Капитолиной зовут?

— Да, — с трудом выдавила из себя та, все еще смущенная, она хотела этого огромного парня с каждым мгновением все больше. Похоже, вот так сразу нашла своего суженого. — Так записали, а в банде всю жизнь Капой звали.

— В банде? — насторожился председатель.

— Мы все тут из уличных банд разных городов Миросплетения, — пояснила тоненьким голоском Кайдиэль. — В них выросли. Повезло, что нас вожаки банд подобрали, не то бы с голоду загнулись. Так везет только пятой части выброшенных на улицу детей, остальные мрут.

— У нас в Свархельме стража часто по утрам мертвых детей из подвалов выгребала, — добавила Капа.

— Какой ужас! — всплеснула руками Нина Витальевна. — И что, никому до них не было дела⁈

— Никому… — помотала головой орка. — Там никто никому не нужен, все друг другу глотки рвут. А почто в Союз побежали, когда он уличных брать стал? Да чтоб защита хоть какая была! Нас с подругой поймали недавно, так мне повезло, токо снасильничали, а ее порезали сильно и помирать в луже крови бросили. Так что мы теперь за наш клан на что угодно пойдем!

— Клан? — удивился председатель.

— Клан Советский Союз, — пояснила Капа. — Не, я уже понимаю, что страна — это больше клана, но привыкла так звать.

— Ясно, — покивал Семен Петрович, с сочувствием глядя на рослую краснокожую девушку с клыками, по щекам которой текли дорожки слез. — У нас такого точно не будет. А нападет какая-то тварына, так всем миром ей рога поотшибаем.

— Это уж точно! — сжал кулаки и скрипнул зубами Михаил, узнавший, что пришлось перенести так понравившейся ему девушке. — Коли кто полезет, мне скажите, я гаду шею сверну!

— Спа-спабибо… — с трудом выдавила орка, ей страшно захотелось, чтобы этот сильный мужчина ее обнял, но она ничем не выдала своего желания, разве что взглядом. — А куда меня направят работать?

— К нам, на ферму, — заговорила Ирина, которую обычно звали Ирочкой, против чего она ничего против не имела, в рассказ орки выросшая в СССР девушка не особо поверила, не могло такого быть в принципе. — Дояркой. Вы к нам навсегда?

— Я, наверное, нет, — покачала головой Капа. — Записалась на колонизацию новой планеты, сельское хозяйство там поднимать. Сюда на практику прислали.

— Дело хорошее, — покивал Михаил Петрович. — Знать тебя надобно по всем профессиям прогнать. Начнешь пока с доярки. Ирочка приставлена к вам на первые дни, она подскажет, если будут какие-то вопросы. А теперь идем на склад, там получите все, что положено.

Как оказалось, правительство СССР выделило для новых граждан самое необходимое, прекрасно зная, что у них ничего нет. Начиная от одежды соответствующих размеров до мелочей вроде зубной щетки и порошка. Посуду и многое другое. Ничего особенного, но даже такая забота тронула души уличных парней и девчонок, о которых никто и никогда не заботился. Каждую мелочь приходилось выдирать у окружающих зубами и когтями.

— Спасибо! — прослезилась Капа, прижимая к себе солдатский сидор с выданными вещами.

— Коли еще чего будет надо, поможем, — заверил