Повреждённый ген. Книга 1 - Сай Острогоров

Оба известные каперы с большой армией фанатов.

Перед глазами постоянно всплывало золотое системное сообщение:

[Внимание!

Зафиксировано отторжение крафта!

Процесс рекомбинации Поврежденного гена остановлен.

Время жизни: 9 д. 11 ч. 45 мин.]

Еще совсем недавно я мечтал о том, чтобы получать такие сообщения. Теперь они меня раздражали. Мне не нужно было постоянно напоминать, что я скоро умру. Подобное трудно выбросить из головы.

Двери лифта открылись. Я сам не заметил, как спустился на заброшенные ярусы. Туда, откуда сбежал всего пару часов назад.

Я вышел и стал искать свои следы. Не знаю, что я хотел найти на пепелище лаборатории. Возможно, там остались документы, записи — что угодно, что могло бы объяснить мне, как не умереть через девять дней одиннадцать часов и восемь минут. Эти часы тикали слишком быстро.

Путь в лабораторию я нашел не сразу. В пыльных коридорах оказалось слишком много следов. В основном от тактических ботинок, которые обожали носить бойцы из частных охранных компаний. Некоторые были совсем свежими.

Чтобы зря не рисковать, я решил вернуться тем же путем, которым сбежал — через технический коридор. Я нашел место, где выбрался наружу. Здесь были следы запекшейся крови и куски плоти. Это мои следы. Значит, не показалось. Я был серьезно ранен. Но все повреждения исчезли. Так не бывает.

Спустился быстро. Я был полон сил, хотя не ел уже… Не знаю сколько я без еды. Неделя вырвана из памяти. Голода не было. Сил полно. Это радовало.

Я прошел через покрытый копотью коридор с оплавленными проводами. Здесь пахло также — озоном, горелой пластмассой и жареным мясом.

Меня начало подташнивать. Хорошо, что не позавтракал. Не хотелось оставлять здесь лишние следы.

На дверце я обнаружил острый край, о который порезал руку. От той раны уже не осталось следа. Алый рубец давно побледнел и растворился. Я даже не мог с уверенностью сказать, где именно был ранен.

Перед тем как сунуть нос в лабораторию, я прислушался.

Раздался грохот.

Я замер, высунув голову из технического коридора. Трудно было понять откуда звук. В заброшенных уровнях постоянно что-то гремело. Но здесь, на месте пыток и экспериментов, любой шорох был опасен.

Я прислушался. Тишина.

И тут:

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x2

Сжигание пульса ускорилось.

Анализ…

Пульс истощен.

Сжигание основной ДНК ускорилось.

Время жизни: 9 д. 10 ч. 45 мин… 43 мин… 41 мин…]

Сообщение напугало меня сильнее грохота. Я дернулся, и чуть головой потолок не пробил. Сердце колотилось. Рвалось прочь из грудной клетки. И опять:

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x4]

Я сделал глубокий вдох. Еще один. Дышал медленно. Сосредоточился на пятне засохшей крови. Кровь была моя. Та, которую оставил на остром конце дверцы всего несколько часов назад.

Рана зажила слишком быстро. Даже каперы с билдом в регенерацию не восстанавливались так быстро. Что со мной сделали эти ученые?

Такие мысли не помогали. Пульс только ускорялся. Я вышел из укрытия. Осмотрелся. Дым ушел, осел на стенах и обугленных останках. Это уже были не тела. От человеческого там ничего не осталось. Только черные, бугристые кучки. Такие же черные, как стены, пол и потолок.

Странно, но свет горел. Тусклый, аварийный. Я нашел место почище и сел на пол. Прислонился спиной к стене. Глухой удар. Полотенце приглушило звук, с которым мой крафт грохнул о стену. Мой крафт. Звучит странно.

Вспомнил уроки матери. Начал дышать. Она вдалбливала мне это с самого раннего детства.

— Рано или поздно ты попадешь в опасную для жизни ситуацию и должен будешь справиться с ней. Ты должен знать, как выжить, — говорила она.

А я слушал. Я должен выжить.

Глубокий вдох. Выдох. Еще раз. Пульс начал замедляться. Я дышал, пока не пришло сообщение о том, что все в норме. И только после этого встал и пошел искать хоть что-то, что помогло бы мне понять, какого черта здесь делали. Что сделали со мной?

Этот небольшой испуг лишил меня часа жизни.

Я пробирался через оплавленные коридоры. Разруха. Кругом хлам. Где-то отвалились куски обшивки, где-то полопались и оплавились жестяные панели.

Лаборатория изменилась. Черные стены. Тусклый свет. Грязь. Призрачные следы людей. Так она больше походила на место, где пытали и убивали.

Куда бы я ни заглядывал, не находил ничего кроме пепла. Все сгорело. Кто бы ни были те люди, они хорошо постарались.

Я свернул за угол и замер.

Передо мной была выломанная дверь. Та самая выломанная дверь в комнату с клеткой. Я вошел. Тут тоже все было покрыто копотью. Прутья клетки оплавились, но она сохранила каркас. Выстояла. Я шагнул внутрь.

Два тела. Странный безумный парень и Орри. Они напоминали людей больше других. Мои чувства начали тонуть. Как тогда, в детстве. В такие моменты становилось трудно дышать, словно я сам опускался под воду.

Здесь было тихо. Слишком тихо. Слишком спокойно.

Я выскочил из комнаты. Бежал, как от огня. Не мог смотреть на то, как они там лежали брошенные. Три поворота, и я стоял перед дверью в крематорий. Она осталась приоткрытой.

Вошел.

Комната мало изменилась. Куча тел в мешках. Печь. Грузовая тележка. Все на своих местах, там, где я помню. Огонь сюда не добрался. Только дым и пепел. Мешки немного расплавились. Прилипли к телам. Но в остальном…

Я опустил глаза. Обугленная рука. Та самая рука, которая помогла мне выбраться. Обгорела только она. Тело уцелело. Я смотрел на него, словно в зеркало. Брат, которого у меня никогда не было. Лысая голова. Золотые вены. Только он мертв, а я жив. Почему?

Нельзя было их бросать.

Я подошел к печи и включил. Лязг. Шипение. И вспыхнуло пламя. Работает.

Следующий час я потратил на то, что сжигал похожие на меня тела. Навсегда запомню тихий ужас на их лицах. У них были такие же крафты, как у меня.

Работа оказалась тяжелее, чем я думал. Нет. Тело даже не устало. И это было странно. Тяжело было на душе.

Раньше я видел смерть. На нижних ярусах постоянно находят трупы. С утра обычное дело — найти одного или двух жмуриков. Но столько за раз я еще не видел. Не перетаскивал. Не сжигал.

Меня стошнило трижды.

Закончив с телами в крематории, я взял тележку и отправился в комнату с клеткой. Захватил подплавленные мешки для своего друга и второго парня.

Грузить тела знакомых людей оказалось еще тяжелее. По щекам текли слезы. Я уже и не помнил, сколько нам было, когда мы