Опричники 2 Питер - Ал Коруд

Особенно пострадала Прибалтика, где население стремительно вымирало от накатившего из открытых курганов древнего морока. Потому что не хрен туда соваться не специалистам. Но выпущенного уже не воротишь. Ну и, разумеется, досталось Незалежной, которую кроили на части последователи тёмных культов, открывших древние врата в потусторонние Карпаты. В итоге некоторые области бывшей УССР стали анклавом для всевозможной европейской нечисти и еврейских фанатиков.

— Посмотрите это, пожалуйста.

Трескина протянула флешку с записанным видео, с сомнением оглядывая архаический дизайн «кабинета». Скорее его можно признать за уголок русской избы. Деревянная отделка стен, тканые половики, развешанные везде замысловатой вышивки рушники, деревенская утварь. И всё это в зональном освещении оригинальных фонарей, сделанных в виде керосинки, создавало почти домашний уют. Даже стол Серафимы сделан из цельного массива невероятно толстого дерева — и доски для него именно что кололи. Родовая ведунья спокойно взяла накопитель, открыла крышку расписной шкатулки и сунула в порт; за вышитой занавеской открылся экран, а под столом нашлась выдвижная клавиатура.

Серафима с ухмылкой подмигнула северной ноэдье:

— Ты, небось, считала меня старой перечницей? Так-так, что тут у нас? Любопытненько!

Ведунья и по совместительству доктор наук, научный сотрудник Отдела чудских верований, стучала по клавишам, гоняя кадры туда-обратно.

Быльский наконец не вытерпел и спросил:

— Что думаешь по этому поводу, Сима? Что это за дрянь?

Женщина сурово глянула на него, поджала губы, но с ответом не спешила.

— Пелагея, твоя версия?

— Тень с закрученной посолонь свастикой для сокрытия тварного существа. Тьма тогда клубится поверх, скрывая её сущность.

— В целом верно. Но глянь сюда. Это скорее набор орнамента.

— Руны!

— Не совсем, — Серафима ещё раз оглядела видео покадрово, затем предложила: — Давайте чайком побалуемся. Под него и поговорим.

Гостьи удивились, но вида не подали. Даже нетерпеливая Трескина помогла неспешно и правильно заваривать чай, расставлять на столе приборы. С угла нашлось место и Быльскому, который явно ощущал себя в этом месте не в своей тарелке, загадочно поблескивая глазками на хозяйку.

Серафима жестом пригласила всех к столу и собственноручно разлила ароматный чай.

— Травы я сама собирала, в нужную ночь на заливном заветном лугу. И калитки отведайте на пресном ржаном тесте. Это у нас матушка Меланья печёт, угощает.

После первых глотков напитка и пробы северных пирожков с брусникой и пшеном понемногу завязался разговор.

— Я знаю, что вы подумали. Унеслись в дебри разного рода мистики — свастика, да ещё левосторонняя. Тёмная.

— Потому что такая женской считается?

Ведунья кинул взгляд в сторону Путяшной.

— Давно тебя заприметила востроглазая. Нос везде суёшь. Может, и правильно, но учиться при этом не забывай. Что за бред несёшь из интернетных мифов? Сложно было спросить людей знающих?

— Не ругайте её, тётушка Серафима. Некогда у нас учиться слову нужному. Суета их постоянная заедает. У нас также временами бывает — вздохнуть некогда, ибо командировки дальние и в места незнаемые.

Хозяйка кабинета вздохнула и отодвинула в сторону малахитовую шкатулку, затем достала с полки толстую книгу и протянула Забаве.

— Вот здесь всё сказано. Коловрат — знак одновременно мужской и женский. Потому что в древнюю седину не делили людей по этому признаку. Семья, род — всё вместе считалось. Как единая единица. Не зря поговаривали: мужчина — голова, а женка — шея! Извращать смысл начали лихие людишки и намного позже. Здесь же мы имеем дело с иным. — Она взяла лист белой бумаги и начала рисовать чёрным маркером. — Не свастика это. Просто она движется, и потому вам показалось. Изображение смазывается и видится не то. На это у ворога и расчёт был — по ложному следу вас пустил. Хитёр, засранец!

Пелагея хлопнула себя по лбу:

— Сама могла догадаться. Да…

— Прилетело ведь тебе от незнамца? Вот память и отбило, заслонила обида лютая разум. Так?

Трескина покраснела:

— Поймали, тётушка Серафима. Отбилась от прямых ударов легко, но капля заговорённая на потолке ждала — по шее просочилась.

Серафима вздохнула:

— Легко отделалась, сестрица. Впредь не лезь туда, откуда возврата нет. Ловушка сия на слабого человека поставлена. Они, — ведунья указала на Седых и Путяшную, — сгинули бы там без тебя. Как те бедолаги, что оказались не в том месте в неурочный час. Их уже не найти — даже тел. А души скорее всего взяты для жертвы.

Наталья тут же поинтересовалась:

— Почему тогда на обычных полицейских эти знаки под землёй не сработали? Там же целая оперативная бригада работала с экспертами.

— А их души хозяину неинтересны. Он сюда за вами пришёл, девоньки. Он охотник, а не добыча.

Некоторое время все пили чай молча. Лишь Серафима время от времени отходила, копалась в книгах, доставая их по очереди из старинного сундука. Затем присела передохнуть.

— В следующий раз Быльского с собой берите. Да не смотрите так! Он хороший знаток пробития мира тварного. Тихон, закопал ведь яму в Парголово? Сидишь не как на иголках — значит, дело сделано.

Магистр довольно осклабился.

— Вот это была задачка, Сима! Но сначала пришлось крепко покопаться в архивах местного отделения полиции.

— Мертвецы?

— Так и есть. Лихие были тогда годы. Хозяйка магазина наркотиками промышляла — на это, впрочем, и жила.

— Местные крышевали?

Девушки с удивлением уставились на ведунью. Откуда у ведуньи такие блатные познания?

— Возили ей дурь азиаты, а крышевала, ты права, бригада из местных. Они наособицу жили, и парней тех хозяйка с детства знала — почитай, друг другу должны были.

— Но кто-то из центра решил под себя подтянуть. Эх, — Серафима поставила чашку на расписное блюдце, — жадны людишки бывают до безобразия. Через что смерть приняли? Правильно?

— Верно мыслишь, — Быльский буквально ожил, глаза заблестели, голос повысился. — Некая группировка Миши Холодного засветилась там. Гремела такая в девяностые. Но внезапно тогда же и пропала с горизонта. Понятно, что в милиции после их исчезновения лишь вздохнули свободно. А его подельники тотчас занялись дележом и позабыли о нём. Нет в таких людишках человеческой благодарности.

— Хозяйка магазина их застрелила?

— Она самая. У неё всегда помповое ружьё лежало под прилавком — американское. Дураков в посёлке хватало. Суровая была тётка.

— Никак наш профиль, Тихон?

— Из ижорских она. Род слабый, дар так себе. Но троицу убитых так смогла запрятать, что никто найти не смог. Даже её подельники не видели и память потеряли.

— Морок навела?

— Он родимый, да ещё такой замысловатый. В старую канализацию трупы свалила и цементом их залила — у неё завсегда мешки там стояли наготове.

Серафима подалася вперёд. Дело её, видать, чем-то зацепило. Пелагея скрыла улыбку, потому