Исповедь дьявола - Софи Баунт

Стих 5:29.

Я вспоминаю зеркало в доме, где была найдена очередная жертва Кровавого фантома с выколотыми глазами. Кровавые цифры на стекле. Среди них: пять и двадцать девять.

О дьявол…

– Ты чего? – волнуется Лео, щелкая пальцами перед моим лицом. – Во сколько поедем?

– Прямо сейчас.

Я захлопываю Библию.

Глава 5

– Так как ты провела последний месяц, пока я сидел в изоляторе? – отвлекает меня Лео.

Он напустил на себя отрешенный вид и смотрит на дорогу, но краем глаза поглядывает на меня. Иногда поправляет под зеркалом заднего вида маковый ароматизатор или переключает радио. Я понимаю, что он нервничает, хотя взгляд у него холоднее снежной рощи за окнами. Выдают Лео движения пальцев, подрагивание губ и некоторые другие, едва заметные детали. Я многому успела научиться у Виктора. Особенно мне было интересно изучение невербальных знаков нашего тела, в чем мой друг – профессионал.

Из колонки завывает рок-певец.

Всю поездку до города я читаю Библию и пытаюсь вспомнить, какие еще цифры видела на зеркалах, когда посещала место преступления. Виктор по-прежнему не отвечает на звонки. Единственный, у кого есть доступ к материалам следствия, – кто может помочь! – меня игнорирует. Потрясающе. Где тебя носит, Виктор, когда ты так нужен? Друг, блин, называется.

– Дай подумать, – изображаю активный мыслительный процесс, – сначала рыдала, потом… рыдала, да, и снова рыдала, пока не закончились слезы. Рыдала в разных локациях. Кладбище. Дом. Парк. Туалет… Месяц был отличный.

– Адриан часто тебя навещал? – в голосе Лео звучит новая нота.

Очень острая нота. Ухо режет.

– Каждый день, – лгу я.

Адриан и правда часто приходил, потому что жил в станице, но не каждый день, конечно. Просто мне нравится, как Лео реагирует. Он тщательно скрывает свою ревность. Одна только бровь подрагивает. Выглядит забавно. Интересно, знает ли Лео, что Адриан принял целибат? Зачем вообще ревновать к священнику?

Я осознаю, что улыбаюсь, как идиотка, и сжимаю губы. Нет, я не хочу его злить. Вернее… хочу, но лишь из-за того, что он взял в помощницы длинноногую блондинку и разговаривает с ней чаще, чем со мной. Да, это работа. Но легче не становится. За время нашей поездки они созванивались несколько раз.

Ощущение, что в автомобиле нас трое. Я. Лео. И эта наглая девица с губами и ресницами, как у лошади.

Лео тонет в размышлениях. Его лицо не выражает эмоций. А я знаю, что такой вид у него как раз в то время, когда внутри раскручивается водоворот чувств.

Его воспитала ее ледяное величество Стелла. Его и Глеба. Они привыкли к модели поведения, где люди общаются взглядами. Однако Глеб вспыльчив, и злость срывает с него маску. Моментально. Чего не скажешь о Лео.

Впрочем, дело не только в воспитании. Сестра Лео до предсмертных мурашек улыбчива, и ее клоунская гримаса пугает меня куда сильнее. Улыбка сумасшедшей, ей-богу.

Возможно, это самовнушение, ведь я знаю, как Ева издевалась над жертвами, когда была киллером «Затмения». Бедолаг потом по кускам собирали, точно кубики овощей из-под терки.

И эта девчонка живет у Виктора?..

Пальцы касаются телефона в кармане: хочу еще раз позвонить своему желтоглазому другу из ФСБ, но решаю подождать возвращения домой. Какой смысл? Надо самой идти к нему.

Что-то здесь не так.

– Ты с таким интересом читаешь Библию, что и мне захотелось. – Лео касается тыльной стороной ладони моего плеча. – Что ты пытаешься найти?

Даже сквозь кофту его прикосновение оставляет на моей коже горячий отпечаток.

Я жажду разгадать загадку Кровавого фантома, да, но если честно, уткнулась я носом в книгу по другой причине: лишь бы отвлечься от желания поднять взгляд на мужчину рядом.

От него снова пахнет любимым парфюмом, который он припрятал в бардачке. Древесные ноты и шоколад. Запах, не дающий покоя моей памяти всю дорогу в город. Хочется коснуться носом шеи адвоката и вдыхать дурманящий аромат до Второго пришествия.

Проклятье!

На Лео черный дорогой костюм. Пуговицы рубашки расстегнуты до груди; отросшие каштановые волосы лежат не так идеально, как обычно; на пальцах мозоли от занятий спортом – и в целом вид у Лео непривычно развязный, будто он главный хулиган в старших классах. Жизнь за решеткой его явно расслабила. Видимо, он давно не давал себе возможности целый месяц ничего не делать. Лео работает двадцать четыре часа в сутки. Всю неделю. Без выходных. Всегда безупречно выглядит, в отличие от меня, забывающей даже расчесаться. Похоже, этот месяц стал для него одновременно и мучением, и отдыхом.

Я скольжу взглядом по его торсу.

Дьявол, почему я не могу перестать рассматривать его?

Он и раньше был шикарным. А теперь… после того, как я снова увидела его полуголым в своей постели, – все его рельефные места, вызывающие неприличные мысли, – возвращаются образы того, что он со мной делал раньше, как мы до утра не могли оторваться друг от друга…

– Эми, – Лео вырывает меня из эротического транса. – Что ты там ищешь?

Он ловит мой взгляд. Я увлеклась, жадно рассматривая его новый образ, и Лео довольно усмехается.

– Я ищу ответы.

– Какие? Есть ли Бог? Когда наступит апокалипсис? Будут ли птицы создавать космические корабли?

Его губы растягиваются в подобие улыбки, но взгляд остается ледяным.

– Нет, – бормочу, возвращаясь к чтению Евангелия от Иоанна.

Не смотри на него, Эмилия, не смотри!

Фу, нельзя! Плохая, Эмилия!

– Не поделишься? – заискивает Лео.

– Нет.

– Эми, прекрати, – Лео мрачнеет и сжимает в пальцах руль. – Я хочу помочь. Хватит злиться, ты же не ребенок.

«Лексус» набирает скорость. По тому, с какой скоростью автомобиль несется по трассе, можно определять уровень напряжения Лео. Мое сердце дрожит в груди. За окном все-таки зима. Не хватало еще вылететь с дороги на обледенелом асфальте.

– А ты как старик, – парирую я и невинно хлопаю ресницами. – Ой, точно, ты и есть старик.

– Девушки выходят замуж за мужчин, которые старше их и на двадцать лет, а я старше тебя всего на девять.

Я озадаченно моргаю.

С каких это пор Лео воспринимает мои шутки всерьез? Где знаменитые саркастичные ответы? Что с ним сделали за решеткой?

– Помню, когда мы познакомились – дважды, сначала прошлой осенью, потом этой осенью, после потери тобой памяти, – оба раза ты сказал, что я малявка и что твои взрослые дела меня не касаются. Вот и не лезь в мои молодые дела, ясно?

– Отныне ты меня избегаешь? – равнодушно интересуется