Исповедь дьявола - Софи Баунт

– Заткнись, – шипит подруга.

Я снимаю обувь и ложусь на свою кровать, которую не видела почти месяц.

– Надеюсь, вас на моем одеяле не было.

– Нет, что ты, – оправдывается Венера, весело отмахиваясь.

– Мы были под ним, – добавляет Дремотный.

Подруга бьет его подушкой.

– Я слишком устала, – зеваю, – чтобы об этом думать. Если вы не против, я лягу спать.

– Но… – обижается Венера.

Дремотный ее осекает:

– Успеет она тебе еще все рассказать, дай поспать человеку. Тебя оставить, Эми? Я как раз хотел забрать эту женщину к себе домой.

– Ты кого женщиной назвал? – рычит Венера.

Я показываю им большой палец, лежа лицом в подушку.

Выясняя отношения, они покидают комнату, но Венера возвращается и садится на край кровати, трясет меня за плечо.

– На тебе лица нет, как я могу оставить тебя одну? – переживает она.

– Просто хочу спать.

– Эми, ты едва не плачешь! Мы позавчера с тобой разговаривали, ты была куда радостнее. Что случилось?

Я поворачиваю голову, чтобы видеть подругу. Она кусает свои пухлые губы и добавляет:

– Я слышала, что Лео вышел из тюрьмы.

– Вышел…

– Почему так грустно?

– После всего, что произошло, я… я решила закончить отношения с ним. – Истерично всхлипнув, я добавляю: – Пф! Отношения… Будто они у нас были!

– Эми, вы любите друг друга, – с жаром произносит подруга. – Разве это не главное?

В ее огромных голубых глазах растерянность. Лицо исказилось, как от боли. Всегда удивлялась ее способности ощущать чужое горе точно собственное.

– Ви, ты смеешься? – сдавленно восклицаю я. – Ему память стерли! Да и не думаю, что он вообще меня любил! Когда любишь, не станешь убегать.

– А что сейчас делаешь ты? Убегаешь! Хотя любишь его, я знаю.

– Я не убегаю, я… избавляю нас обоих от проблем. Мы друг другу приносим одни беды.

Венера заметно унывает.

– Но ты его любишь. И тебе больно. А будет еще больнее, Эми. Если без него тебе хуже, чем со всеми вашими проблемами, то, может… лучше бороться за эту любовь?

– Возможно, – хриплю я, – но такая любовь… пугает. Я разучилась жить без него, понимаешь? Не хочу потерять саму себя.

– Я в любом случае на твоей стороне, Эми, но прошу тебя не рубить сгоряча.

– Ты ничего о нем не знаешь, – хмурюсь я.

– Кое-что знаю. Ты его любишь. А он тебя. И я видела, как вы были счастливы, несмотря на всю боль, которую принесли эти отношения. – Она сжимает пальцы на моем запястье. – Просто не прыгай сразу с обрыва, ладно?

Я не отвечаю. Прячу лицо, утыкаясь в подушку, потому что не могу сдержать слез. Венера уходит, и спустя минут двадцать мне удается заснуть на мокрой ткани, пропитанной градом моих стенаний.

***

Просыпаюсь я посреди ночи.

В комнате темно. Луна прячется за тучами, и едва ли можно разглядеть что-либо, но это и не нужно. Я не одна. Спросонья не сразу осознаю, однако кто-то гладит меня по голове. Этот человек… – мужчина? – сидит на краю кровати и шепчет, но я не могу разобрать слов. Он словно разговаривает сам с собой. Среди бормотания я разбираю упоминание какого-то проклятья, но все кажется настолько нереальным, что я выдыхаю и вновь засыпаю.

Когда наступает утро, я обнаруживаю на тумбочке красивую белую лилию.

Это. Был. Не сон.

Глава 6

– Ну классный же был костюм, ну! – хвалится Дремотный, кланяясь и снимая с макушки воображаемую пиратскую шляпу.

– И часто вы так развлекаетесь? – смеюсь я.

– Играем в ролевые игры? – Дремотный выдыхает к небу облако дыма. – Частенько. Видела бы ты это тело в полицейской форме… Детка, от меня в фуражке текут все, отвечаю, – ехидничает он, – а Венера… охренеть как хороша в наряде стюардессы.

– Остановись, – я дергаю его за локоть. – Иначе я ваш секс никогда из памяти не выкину.

Я качаю головой, отгоняю воспоминания. Надо обратиться к лидерам «Затмения» – пусть и мне сообразят процедурку по удалению кусочка пленки из мозга.

Как они вообще это делают?

Гипноз?

«Затмение» не просто уничтожило воспоминания Лео, оно вырезало из них именно меня и все, что со мной связано, – словно выкинуло косточки из арбуза!

Я разгоняю ладонью дым.

Ветер бьет серым маревом прямо в лицо.

Мы с Дремотным стоим на заднем дворе университета, где собираются толпы курильщиков, но сейчас здесь человек десять. Последняя неделя декабря. У большинства студентов пары либо отменили, либо осталось всего несколько семинаров и консультаций перед сессией.

Дремотный затягивается. В его руке самокрутка. Я боюсь представить, что в ней утрамбовано. Хорошо, что Венера на пересдаче, иначе она бы избила своего парня сумкой.

– Твоему адвокату тоже бы подошел костюм пирата. – Дремотный тыкает пальцем мне в плечо, подмигивая.

Я фыркаю.

– Ага, еще белого ворона у его брата одолжим, перекрасим в попугая, и можно снимать кино для взрослых.

– Такой красавчик побьет рекорды на сайтах.

Друг одобрительно присвистывает.

– Умоляю, не говори мне о Лео, – угрюмо ною я. – И так дурно.

– Зай, я про ворона.

Он с иронией вскидывает черные брови, а потом смеется в свое удовольствие.

Я смущенно улыбаюсь в ответ.

Мимо пролетает снежок. Едва не попадает мне в лоб. Трое первокурсников из колледжа при университете, устроили битву. Я увожу бурчащего Дремотного в сторону, пока в нас случайно не попал снаряд размером с шар для боулинга, который старательно лепит веснушчатый паренек в смешной вислоухой шапке.

– Слушай, заметила у твоей мамы ожог на руке, – невзначай говорю я Дремотному. – В форме полумесяца. Давно он у нее?

– Не знаю. – Дремотный опирается спиной о дерево. – Лет… восемь?

На его длинный черный хвост сыплется снег с веток. Кожаная куртка расстегнута. Под ней футболка с иероглифами, как и на серьгах в левом ухе: по словам Дремотного, эти каракули нейтрализуют плохую энергию. Он и под футболкой весь в странных татуировках. Я до сих пор не сумела разобрать ни одной надписи на его спине. Хотя выглядит красиво. Особенно в сочетании с растрепанными черными волосами и магическим взглядом.

Понимаю, почему Венера от него без ума. Дремотный, конечно, балагур. Однако огонь внутри него и влечет девушек. Пыла в этом человеке хватит, чтобы растопить Землю эпохи ледникового периода. Он человек подобный свету, – к таким тянутся, мечтая согреть сердце, покрывшееся льдом разочарования, боли и хандры, мечтая выбраться из мрака…

К слову, на дворе зима, но Дремотный не застегивает куртку. Ему не холодно. В отличие от меня. Я тру ладони друг об друга, чувствуя покалывание на