Патриот. Смута. Том 20 - Евгений Колдаев

— Мы? — Усмехнулся Филарет. — А как так быстро стало это мы?

— А что? — Вскинул бровь казацкий атаман. — Не веришь мне?

— Тем кто в Тушино был, веры у меня не так уж много. — Вздохнул Романов. — Хотя, как и всем. — Замотал головой. Перекрестился. — Можешь ты мне не верить. Знаю. Но поговорив с Игорем, понял я одно. Нельзя нам Смуту продолжать. Конец ей ставить надо. А конец ей только через то, чтобы его на царство поставить. Будет другой, большая беда будет.

— А кто осмелится? — Насупился Тарарыков. — Да и кого? Этого татарина, про которого ты говорил? Нового Деметриуса? Да кто поверит?

— Ты бояр не знаешь. Деньги и связи многое решают. Подкупят.

— А войско?

— Тут — то вся беда, Григорий Неуступыч. — Тяжело вздохнул Романов. — Войско не в Москве. Письма есть, да. Но часть воевод отказаться может. Тот же Воротынский. Он может сказать что написал, подписал как все. Одурманен был, одурачен, боялся что повесят, казнят.

— Вот падаль. — Процедил казак. — Хвостом — то юлить он горазд.

— Ты его плохо знаешь, Иван Мартынович. Те люди, что в Тушино были, это… Это иного сорта люди. Да, амбиции, да, полководцы — сотники, воеводы, тысяцкие. — С недовольной миной начал просвещать Романов собравшихся. — Но крупные рыбы, они в боярской думе сидят. Это опыт, это в крови. Это в нас. Я. — Рука его как-то сама собой осенила крестом. — Я устал от этого. Я увидел человека, который… Даже не знаю, как сказать, собратья. Который не корысти ради, а за грехи наши словно встает, за нас всех. И. Можете не верить мне. Потому что я бы ни одному из бояр не верил. Но. Я с вами. А они, каждый свое будут гнуть.

— Это хорошо, Филарет. Только, что делать будем? — Подал голос Тарарыков.

— Не знаю.

— А чего бы нам их всех не… — Атаман показал на шею большим пальцем и аккуратно так по ней провел.

— Всех? Ты как себе это представляешь? И кого, это всех?

— Заговорщиков.

— Так в чем заговор — то? — Начал разъяснять Романов. — Нет его. Собор Земский соберется. Они туда придут и своего кандидата выкрикнут. А мы что? Где Игорь?

— Где-то на псковских землях, судя по донесениям. Но, далеко это, гонцы хоть и летят как могут быстро, но… — Тарарыков пожал плечами.

— Далеко. Не в Москве. Вот беда.

— Так может их все же, того? — Повторил свое предложение Заруцкий. — Нет людей, нет проблемы.

— Кровожаден ты, Иван Мартынович. И как? Мы на них пойдем, они на нас, и Москва кровью умоется. Отличное начало нового. Половина делегатов на Земский Собор здесь и поляжет. Кто-то сгорит. Ведь в бойне еще и пожар поднимется. Это точно. Без него никак. И что? — Романов замолчал, уставился в стол. — Что?

— А что?

— Да развалится все земля наша. Если мы друг друга тут сейчас перебьем на Земском Соборе.

— Игоря возвращать надо.

— Надо. Только время.

— Господа, сеньоры. — Подал голос Франсуа. — А мы можем кроме Игоря предложить еще кого-то?

Все уставились на него с интересом.

— Зачем?

— Сами говорите, Игоря нет. Нужно время. Я как это все вижу. — Он прошел к окну, высунулся наружу, посмотрел во двор.

— Да не томи ты.

— Выставим своего кандидата, который в Москве, который сюда прибыть быстро может или всем известного. Чтобы за него голосовали.

— Так можно Игоря же. Зачем другого. — Не понимал Григорий.

— Больше людей, больше споров. — Задумчиво проговорил он. — Вот, Филарет. Ты к примеру.

— Да нет. Кто на такое пойдет. — Замотал он головой. — Нет. Я священник, Григорий вообще никто для местных, ты? — Он рассмеялся. — Тебя в цари?

— Лучше уж меня. — Засмеялся Заруцкий.

— Больше кандидатов, больше времени. Я бы рекомендовал, как мыслю. Предложить допросить Жигмонта, может он Владислава готов нам… — Француз сам как-то не поверил, что сказал именно нам, сбился, но поправляться не стал. Деметриуса там. Еще кого. Затянем.

— Так-то неплохо, выиграем время. — Погладил бороду Романов.

— А я попробую втереться к ним в доверие.

— Это как? — Удивился Филарет.

— Я сватов к Буйносовым-Ростовским засылаю. Вот прямо сейчас и отправлю людей. Благословения прошу.

— Старший тебе откажет. — Мотнул головой Филарет. — Нет, не люб ты ему. Ты же Игорев человек.

— А младший? Да и сама нареченная Екатериной Буйносова-Ростовская, вдова, согласна.

Все уставились на него.

— Можно поздравить со свадьбой, собрат? — Заруцкий прошел через зал, хлопнул его по плечу. — Я тоже надеюсь, скоро. Как чуть утихнет. Гермоген обещал.

Романов смотрел на них и ему хотелось орать. Сил, противостоять Воротынскому, у них не было. Да, они могли бы запереться в кремле, могли сесть в осаду и не пускать делегатов на Земский Собор. Ждать Игоря. Но вряд ли это было бы воспринято адекватно москвичами.

Игорь должен быть здесь как можно быстрее. — Проговорил Филарет. — Как можно быстрее. А я поговорю с Гермогеном.

Глава 5

Мы отходили быстро. Вначале шли по правому берегу речушки Череха, против ее течения, а потом углубились в леса. Проводники, мало-мальски понимающие как нам двигаться, у нас имелись.

Ну а там, где-то чуть южнее и восточнее от Великих Лук, к Порхову шло мое основное войско.

Видно было, что отдых и стояние в течении суток между Псковом и Порховым хорошо сказалось на людях. Они отдохнули после постоянной тряски в седле, привели себя и коней в порядок. Далеко не все понимали что происходит. Лишь люди из сотни Якова, видевшие всю постановку, были удивлены и насторожены. Не нравилось им что я, государь их, с такими вещами играю. Да, хитрость военная, но накликать на себя беду показывая что болен, можно. По их мнению, можно.

Полковники, сотники молчали. Никто ничего у меня не выспрашивал. Приказ есть приказ. Надо отходить, значит надо. Да, уверен, они хотели нестись к Пскову и вступать в него как победители, как люди государя, но это было чревато тем, что ночью псковский кремль был бы осажден, и нам все равно пришлось бы сидеть там в осаде, отбиваться от вылазок и ждать основное войско. Сколько бы людей погибло?

А я рассчитывал потратить чуть больше времени, но обойтись почти бескровно. Был такой план.

Остаток дня