Патриот. Смута. Том 20 - Евгений Колдаев

и весь следующий день пролетели в походной рутине. Ни связи, ни вестовых из дальних городов. Разведка, переходы, отступление. Мы отлично показывали тем, кто остался там на севере,новгородцам и псковичам, что удираем. Даже дозоры, что прикрывали нас с тыла от нежелательного контакта с возможными преследователями, были малочисленны. Без них идти я не считал адекватным. Уж так пренебрегать разведкой нельзя. Но была у меня почти стопроцентная вера, что новгородцы пойдут ко Пскову. А еще была уверенность, что шведы тоже туда подступят. Может не сразу, но как только узнают о разгроме Лисовского, сразу ответят.

Пока ехали, я переговорил с Сапегой о своих соображениях. Узнал у него о времени плавания и пути от Швеции, где там черт знает собиралось войско?

Ответы были размыты. Ясновельможный пан пребывал в смятении. До сих пор не отошел он от моего предложения и требования отправить гонцов к Ходкевичу. Они уже ушли, а Сапега все думал и думал о том, что же было там в моем письме.

Но даже такие нечеткие слова говорили, что либо шведы готовились заранее. Собирали силы в Выборге, или где-то еще в Финляндии и Ингерманландии. Либо могли располагаться очень ограниченными силами. Усилить корпус графа Иоахима Эрнста Мансфельда значительно, не занимаясь подготовкой ко вторжению заранее, можно было максимально четырьмя, может быть пятью тысячами. И, по мнению Сапеги, эти люди вряд ли были бы хорошо обучены.

Основные опытные войска сражались в Ливонии, набирались опыта там и были разбиты и рекрутированны мной, корпус Делагарди. То что произошло с этими людьми, самыми закаленными, полезными и нужными сейчас Швеции, было отличным моим ходом. В целом, я — то как раз и рассчитывал, что использование шведов как наемников вдали от границы, обескровит их ударные силы. Не позволит произойти какому-то значимому восстанию. Не воевали бы шведы против шведов. У них Смуты нет, и в целом их войско на текущий момент, если сравнивать с нашим и польским, наиболее прогрессивно. Тренированные люди, понимающие хотя бы в общих чертах что они сражаются за отчизну. Так сказать, войско национально ориентированное. Хотя конечно доля наемников там была еще значительна.

Что до скорости.

Море давало огромные преимущества в мобильности. От Стокгольма, Выборга и иного портового города на Балтике, войска можно было перебросить очень быстро. При самых идеальных условиях, меньше недели. Но понятно что такого не бывает, и войско у Нарвы могло появиться недели через две после того, как Швеция решилась бы на поход.

По мнению Сапеги, Выборг и окрестные земли истощили свои ресурсы. Финляндия и Ингерманландия стали основной для сбора войска Делагарди. Все толковые люди, кто мог держать оружие в руках и обладал опытом, уже воевали. А следовательно Стокгольм.

Медленно, очень медленно.

Единственный вариант, который я видел для помощи новгородцам со стороны шведов. А это, я уверен, должно было произойти, были силы Мансфельда. Как ни крути, но большие воинские контингенты подтянуть северяне не успевали. А тут и опыт, и артиллерия, которую можно снять с крепостей, кораблей. Собрать хоть что-то. Ну и готовый хороший, быстрый путь вдоль побережья, а потом река Нарва, озера, и вот он Псков. По воде гораздо быстрее и проще.

Я думал над этим, и в целом понимал как противодействовать. Но! В очередной раз связность, невозможность отдать четкие приказы, побудить к действию, вызывали в душе моей злость. Сейчас бы Просовецкому начать действия в Ливонии, от Пскова и на юг. А как это ему передать?

Никак.

Поэтому приходилось пользоваться и рассчитывать на то, что есть.

К вечеру, следующего за ложным отравлением дня, мы наконец-то добрались до войска. Сказать что люди в нем рады меня видеть, ничего не сказать. Воинство салютовало, выкрикивало славу, хвалебные слова. Лагерь весь галдел несмотря на тяжелый дневной переход.

А я с места в карьер тут же организовал военный совет. По итогам которого понял, Репнин Александр Андреевич в целом неплохо справляется и, скорее всего, можно ему поручить то, что я хотел делать сам на севере. Бить шведа. Силы на это у нас были, а мне. Мне нужно было в Москву.

Письма, что скопились в войске, были недобрыми.

Григорий в последних писал о том, что множество кандидатов на Земский Собор в столице, что работа его идет полным ходом, что казна пополняется. Но между строк чувствовал я волнение человека, их писавшего. И некоторые фразы, понимал это пишущий их или нет, были писаны так, что вызывали вопросы.

Оно и понятно, одно то, что в Москве собралось много людей со всей Русской земли не повышало спокойствие населения.

Нужно быстрее решать все здесь и нестись туда.

В целом, за пару часов совещания, я понял то, что войско крепко, моральный дух высок. Никто не ощущает какого-то подвоха со стороны Москвы. Все знают, там собирается Земский Собор, но без Новгорода и Пскова, а также иных северных городов поменьше, по типу Архангельска, Вятки и прочих, не пройдет он. Дескать, Смута сколько была, сколько ждали? Дождались, можно и войско подождать. До первых холодов и морозов.

Снабжение идет справно. Сообщения через вестовых тоже более менее. Не идеально конечно, это не скорость вестовых и почты и тем более не телеграф и телефон, но кое-какое понимание о происходящем имелось. Сапега стал более довольным, и пару раз даже улыбнулся, сидя на военном совете чуть особняком, как приглашенный гость. Ему понравилась весть о том, что дядька его ушел на запад, провел там малый совет с шляхтой, и собирался созывать большой сейм. Вначале всем Великим Княжеством Литовским решать, а потом уже и Речью Посполитой, кто править ими будет.

Дела там затевались нешуточные.

После того, как совет был завершен уже в темноте, я замер у шатра. Смотрел как расходятся мои полковники и воеводы. Они особо не разговаривали друг с другом, каждый знал свое дело и хотел отдохнуть до утра. А уже с рассветом раздавать приказы людям, подчиненным.

Сапега удалился с тремя прибывшими с письмами шляхтичами. Ему предстояло говорить с ними и глубже понять что творится в Речи Посполитой. А я посмотрел на звездное небо, вздохнул. Рядом сопели Богдан и Яков. Пантелей и Абдулла с Ванькой занимались обустройством лагеря.

Всем вестовым был дан приказ. Самый важный. Что если кто летит из вражеских посыльных в войско, никаких речей не вести. К государю не направлять, говорить что болен он, и воевода Репнин Александр Андреевич за него. То есть за меня.

В том, что такие гонцы появятся завтра, я не сомневался. Поэтому предупредил заранее. Понятно, что далеко не все в лагере, а особенно те кто ушел в дальние дозоры, сможет