Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

– Вот и всё, - фыркнула она.

– Я и так делаю всё, что могу и умею, без дела не сижу, - ответил ей Степан.

– Может, я могу чем помочь? – голос подала баба Лена, - Я-то все равно в чужом доме сижу, делать мне нечего. С Калиной – женой Лешего уже друг на друга смотреть не можем, а тут все при деле.

– Да не надо, - отмахнулся Николай.

– Чего это не надо, - сердито глянула на Николая Люба, - Все надо. Баба Лена, очень нужна ваша помощь.

– Да, нужна, - задумчиво сказал дед Степан, внимательно рассматривая Кикимору, - Если хочешь, то ко мне можешь подселиться. Я тебе угол отгорожу за печкой.

– Губу закатай, - рассмеялась баба Лена, - Ишь чего удумал.

– Да я же ничего такого не имел в виду, просто из чисто человеческих побуждений.

– Дед, ты лучше к себе сегодня на ночь ребятню забери, - сказал ему Николай.

– Нет, сегодня ночью дети ночевать пойдут к сестрице твоей. Нечего им тут быть, - мотнул головой Степан, - Идем, Елена Прекрасная, выберем подходящего петушка или курочку.

Он подцепил Кикимору под руку и повел в сторону курятников.

– Эх, еще место не остыло после бабушки, а он уже тут хорохорится перед другими старушками, - покачал осуждающе головой Николай.

– Он хоть это делает после смерти своей любимой жены, а ты творишь незнамо что прямо на ее глазах, - ответила ему Люба, - Ладно, пошла я, увидимся вечером.

Глава 73-74

Где же ты их наловила?

Вечером все собрались у Николая дома. Детей он отвел к сестре, так что, по идее, им никто не должен был помешать.

– В доме будем или во дворе? – спросил Степан.

– По-хорошему, надо было бы пойти на место силы, но больно уж грязно, да и неизвестно, есть туда сейчас дорога или нет. Вода нам все попутала, – ответила баба Надя. – А в доме, сам знаешь, такие вещи лучше не проводить, так что переодеваемся и выходим на улицу.

Ирина безучастно наблюдала за всем происходящим. Баба Надя выдала всем длинные вышитые сорочки.

– Переодеваемся, – велела она, – Петух готов?

– Он всегда готов, – хмыкнул Степан.

– А обязательно мне в этом участвовать? – спросила Люба.

– Обязательно, – ответила баба Надя. – Надо было еще Лешего позвать, ну да ладно, надеюсь, справимся. Чтобы ни происходило, держимся вместе, не разбегаемся. Понятно?

– Понятно, – кивнули все присутствующие.

Люба взяла вышитую сорочку и направилась в закуток за печкой переодеваться. Ирина, все так же безучастная, последовала за ней. В комнате царила тишина, прерываемая только шорохом ткани.

– Ты как, справишься? – тихо спросила Люба, глядя на Ирину.

– Не знаю, – ответила та, не поднимая глаз. – Мне все это кажется... странным.

– Мне тоже, – вздохнула Люба. – Но баба Надя говорит, что это необходимо.

Ирина молча кивнула, закончив переодеваться. Она чувствовала себя неловко в длинной сорочке, но понимала, что спорить бесполезно.

Когда все собрались во дворе, баба Надя начала расставлять свечи и раскладывать какие-то травы. Петух, которого принес Степан, нервно кудахтал, но его крепко держали.

– Ну что, начинаем, – сказала баба Надя, зажигая первую свечу. – Становись в круг.

Все послушно встали, образуя круг. Ирина чувствовала, как ее сердце начинает биться чаще. Она не верила во все эти ритуалы, но атмосфера была настолько напряженной, что даже она начала ощущать что-то необычное.

Баба Надя начала читать заклинание, ее голос звучал низко и монотонно. Свечи мерцали, отбрасывая странные тени на лица участников. Петух затих, словно почувствовав что-то.

Сверху, сидя на крыше сарая, за всем наблюдала Василиса.

– Не позвали, – пробормотала она себе под нос, – Ну и пожалуйста. Я и отсюда все увижу.

Вдруг она потянула носом воздух и стала приглядываться.

– Вот те на, – удивленно проговорила Василиса. – А тут все не так просто, как кажется.

Она снова втянула воздух носом, поводила его туда-сюда и решительно спрыгнула вниз.

– Бабка тебя за это по голове не погладит, – промелькнуло у нее в голове.

Но сдерживать себя она больше не могла. Василиса, не раздумывая, подошла к кругу, где стояли участники ритуала. Ее появление вызвало у всех легкий шок. Баба Надя прервала свое заклинание и резко обернулась, сердито глянув на нее.

– Ты чего здесь? – строго спросила она, но в ее голосе сквозило скорее беспокойство, чем злость.

– Не могла пройти мимо, – ответила Василиса, не обращая внимания на осуждающие взгляды. – Тут что-то не так, бабка. Ты сама чувствуешь?

Баба Надя нахмурилась, но не стала спорить. Она знала, что у Василисы особый дар – чутье на то, что скрыто от глаз.

– Что ты почуяла? – спросила она, опуская руки.

Василиса подошла ближе к кругу, встала рядом с Ириной и закрыла глаза. Она глубоко вдохнула, словно пытаясь уловить что-то в воздухе.

– Пахнет Навью, – сказала Василиса, – Прямо смердит. Не чуешь что ли? Совсем нюх потеряла? Эх ты, большуха.

Васька схватила Ирину за руки и потащила поближе к огню. Ира ничего не понимала, но и не сопротивлялась.

– Костерок бы развести, а то, как у книжных ведьм, только свечки.

Баба Надя кивнула Степану. Через пару минут к небу взвился огонь. Бабка Василиса что-то зашептала, кинула в костер несколько веточек из травяных веников.

– Они на ней как блохи прыгают, кровь и жизненные силы пьют. Где же ты столько наловила? – бормотала под нос Василиса.

Она сунула травяной веник в костер. Тот сначала загорелся, а потом стал тлеть. Этим дымом Василиса стала окуривать со всех сторон Ирину, собирая по ее телу что-то невидимое глазу.

Люба напрягла зрение и увидала – мелкие серо-бурые букашки копошились по телу Ирины. От увиденного Любе стало плохо, хотя она за свою медицинскую практику чего только не видела. Василиса всю эту нечисть сгребала руками и швыряла в костер. И снова проводила по телу Ирины веником. От дыма «букашки» становились медленными и вялыми, словно теряли свои силы. Василиса работала быстро и уверенно, будто делала это не впервые. Ее движения были точными, а глаза горели