Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

и с тех пор этих самопровозглашенных «принцев-герцогов» хоронили в специально построенном мавзолее соборного комплекса Турина. В середине XVII века доминирующей фигурой являлась вдовствующая Madama Reale – королева-регентша Мария-Кристина Французская (ум. 1663 г.). Именно в ее честь герцогский дворец в Турине был ошибочно назван Palazzo Reale. Купольную часовню Сан-Сидоне (1694 г.) построили, чтобы обеспечить подходящее место для плащаницы. Чувство собственной значимости династии было очевидным.

Сын Madama Reale и искоренитель еретиков Водуа Карло Эммануил II (пр. 1638–1675 гг.) поставил себе еще одну цель – укрепить выход к побережью Средиземного моря. Потерпев поражение в войне с Генуей, он решил вместо этого развивать порт Nizza/Ницца, к которому построил трансальпийскую дорогу через Коль-де-Тенд. Три различные части герцогства – Савой, Новый Прованс (Ницца) и Пьемонт – двигались к экономической, а также политической интеграции. Их границы стабилизировались, и, когда в 1648 году Швейцария получила международное признание по Вестфальскому договору, Савойский дом отказался от всех мыслей о возвращении любых частей нового государства, которыми он когда-то владел. Одним из внуков Карло Эммануила был принц Евгений Савойский (1663–1736), величайший военачальник начала XVIII века.

Наконец, принц-герцог Витторио Амадео II/Виктор Амадей II (пр. 1675–1730 гг.) обеспечил себе королевский трон, прозорливо маневрируя во время Войны за испанское наследство. По Утрехтскому договору (1713 г.) он оказался в числе бенефициаров, получив в награду бывшее испанское королевство Сицилия. Его вряд ли можно было назвать самым удачным приобретением, но недавно помазанные монархи не могут позволить себе смотреть в зубы cavallo di presente[156]. Очевидная политика состояла в том, чтобы любезно принять дар, радоваться титулу короля Сицилии и ждать своего часа.

Прекрасная возможность представилась пять лет спустя. Casa Savoia была не одинока в своем недовольстве приобретениями от Утрехта, и во время территориального перераспределения, которое имело место при подготовке к Гаагскому договору (1720 г.), появилась возможность заключить сделку с австрийцами и, в частности, обменять Сицилию на Сардинию. Соглашение по-прежнему было неидеальным, но сделало территориальную агломерацию династии немного более единой, сохранив при этом важнейший королевский статус монарха. В течение следующих восьмидесяти лет наследники Витторио Амадео II как короли Сардинии могли беспрепятственно пользоваться плодами своего второго королевства в любопытной конфигурации Пьемонт – Савойя – Ницца и Сардиния.

В XVIII веке более стабильные условия вознесли Савойский дом к апогею. За исключением странной попытки Витторио Амадео II вернуть себе трон после отречения от престола и отъезда в Шамбери со своей любовницей, никаких династических кризисов не было. Не было и разрушительных войн, зато имелось много возможностей для развития и постоянного обогащения. Карло Эммануэле III (пр. 1730–1773 гг.) проявил себя как способный администратор и дипломат, ограничив свое участие в войнах за польское и австрийское наследство короткими и прибыльными кампаниями. Его сын Витторио Амадео III (пр. 1773–1796 гг.) был набожным и политически консервативным, но по характеру щедрым. Являясь крупнейшим благотворителем, он стал популярным «отцом народа». Королевство савойцев нельзя было причислить к величайшим державам Европы, но оно обладало надежной независимостью и часто рассматривалось в качестве союзника. Некий британский стратег, описывая состояние континента в 1761 году, высоко оценил его:

«Владения его величества короля Сардинии и одновременно герцога Савойского и принца Пьемонтского всегда считались ключом к Италии… и в последние времена этого принца справедливо рассматривали как прирожденного мастера баланса в Италии… Поскольку его интерес заключался в поддержании мира, а не войны, разум и опыт подсказывают, что он никогда не будет нуждаться в союзниках… для сохранения своих территорий».

Ресурсы, имевшиеся в распоряжении короля, произвели на этого иностранного наблюдателя большое впечатление:

«Остров Сардиния, следующий за Сицилией, является крупнейшим в Средиземноморье… Его люди грубы и неотесанны, но живут в своего рода варварском изобилии. На свой остров, который, давая им много мяса, не требует слишком тяжелого труда, они смотрят как на рай, из которого их трудно вытащить… Герцогство Савойя – большая, но далеко не плодородная страна, однако ее жители – это выносливый трудолюбивый народ, и, благодаря своему трудолюбию, они живут сносно. Княжество Пьемонт очень большое, и лучшая его часть очень плодородна, хорошо возделана и гораздо менее уязвима, чем Савойя… очень хорошо защищено от природы и благодаря построенным укреплениям. Турин, который является королевской резиденцией, очень большой и красивый город, стоящий на реке По и превосходно укрепленный. Графство Ницца менее плодородно, но имеет большое значение, поскольку это единственная [континентальная] часть… которая лежит на море… Районы, приобретенные у герцогства Миланского, увеличили как власть, так и доход его величества, поэтому он справедливо считается одним из самых значительных властителей…

Торговля в этих странах едва ли достойна внимания, но постепенно дела очень сильно меняются. Основным товаром Пьемонта является вид шелка, незаменимый во многих производствах… Навигация по реке По позволяет жителям Турина вести значительную торговлю с Венецией… Помимо всего этого, его величество король Сардинии постепенно и молча завладел всеми проходами, по которым осуществляется внутренняя торговля между Францией и Италией, и, имея в своей власти право устанавливать те пошлины, которые он считает нужными, извлекает оттуда дополнительный доход, держа соседние государства в своего рода зависимости…

Даже при нынешнем положении дел очевидно, что территории этого монарха очень густонаселены, а народ Савойи и долин по природе воинствен, так что при последних двух правлениях содержится весьма значительная регулярная армия, и король всегда без труда может вывести на поле боя сорок или пятьдесят тысяч человек, когда этого требуют обстоятельства… Кроме того, крепости Пьемонта находятся в таком хорошем состоянии, что его величество всегда сможет удержать позицию, пока его не поддержат австрийцы… Поэтому мы можем смело утверждать, что… он является одной из крупнейших сил в Италии».

Розовые тона этого отчета можно отчасти объяснить желанием его автора поощрить союз между Великобританией и Савойским домом. Но ни в коем случае нельзя назвать неожиданным то, что автор видел, как Сардиния, подобно ее северной коллеге Пруссии, в то время поднималась по международной турнирной таблице. Прогресс продолжался еще одно поколение, пока Витторио Амадей III не поставил все под угрозу, объявив войну революционной Франции. Со времен итальянских войн Франции конца XV века французские войска неоднократно проходили через Савойю и Пьемонт, двигаясь вниз по итальянскому полуострову, и иногда задерживались там на десятилетия. Но «итальянская армия» Наполеона, которая пересекла Альпы в 1796 году, привнесла в эту практику новое измерение. Войска революционной Французской республики намеревались смести все anciens régimes[157], с которыми сталкивались, и не щадили римско-католическую церковь. Так, аббатство Откомб было разграблено и превращено