Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

в фабрику по производству черепицы. Савойю присоединили к Французской республике под названием департамент Монблан, Пьемонт был превращен во французский военный округ, вокруг Ниццы был образован департамент Приморские Альпы. Короля Сардинии с сыном и наследником изгнали из их материковых владений, и они вынуждены были жить на Сардинии, единственном остатке своего королевства. Все эти радикальные меры оказались временными.

Общее восстановление монархий в Европе, последовавшее за поражением Наполеона при Ватерлоо, было подтверждено Венским конгрессом (1815 г.), и изгнанный король Сардинии не был забыт. Он вернул себе утраченные земли, вернулся в Турин и сразу попытался восстановить status quo ante. Однако постнаполеоновская Европа сильно отличалась от дореволюционной Европы. Многие идеи, рожденные и экспортированные Французской революцией, продолжали циркулировать, бросая почти повсеместно вызов естественному консерватизму восстановленных монархов. Идеи «нации», наделенной собственной жизнью и врожденных прав ее людей на свободу, равенство и социальное братство, были особенно сильны, начав подрывать постнаполеоновский порядок, как только он был установлен. Три части Европы, где нация сильнее всего чувствовала себя отлученной от политики, оказались особенно восприимчивы, и там требования народа возросли до создания национальных государств по французской модели. Польша, которая была разделена тремя соседними империями (см. выше), на протяжении всего XIX века тщетно пыталась вернуть себе независимость. Но там, где Польша потерпела неудачу, Германия и Италия преуспели. Германия была разделена из-за интенсивного соперничества протестантской Пруссии и католической Австрии, и сторонники немецкого национального движения Vormärz («предмартовское») поначалу не видели легкого способа сделать это. Разделение Италии было еще более заметным. На севере доминировала Австрийская империя, удерживавшая и Венецию, и Милан, центр управлялся когортой реакционных монархов, включая римского понтифика в его Папском государстве, юг оставался во власти бурбонского Королевства обеих Сицилий. Перед лицом восстановленных наследственных правителей сторонники итальянского национального движения Risorgimento («Возрождение») не имели общей стратегии.

Дело в том, что итальянский национализм охватывал несколько групп с конкурирующими интересами. Одно крыло делало акцент на культурных целях, в частности на образовании, продвижении единого, стандартизированного итальянского языка и укреплении национального сознания. Его центральной фигурой являлся миланский писатель Алессандро Мандзони (1785–1873), автор первого романа, написанного на итальянском языке, «I promessi sposi» («Обрученные», 1827 г.). Другое крыло склонялось к политическому радикализму. Здесь центральную роль играло тайное революционное Общество угольщиков – карбонарии, чья деятельность была официально запрещена. В 1820 году один из его членов, сицилийский солдат Гульельмо Пепе (1783–1855), поднял первое из многочисленных неудачных восстаний в Калабрии. Существовала даже традиция поддержки Рисорджименто правящими монархами. Пример подал пасынок Наполеона и вице-король Италии Эжен Богарне, за ним последовал шурин императора Иоахим Мюрат, когда был королем Неаполя (см. ниже). Казалось, это создавало осязаемую потребность в политическом защитнике от существующей власти, который мог бы обуздать горячие головы, одновременно поддерживая умеренных и ведя переговоры с властями.

Всех итальянских националистов объединяло разочарование провалом ранних конституционных проектов, противодействие политической роли папства и возмущение «иностранным присутствием» Австрии в Ломбардии, Венеции и Трентино. Они действовали во всех частях Италии, хотя в одних местах менее успешно, чем в других, и с самого начала считали Пьемонт благодатной почвой. В марте 1823 года в городе Алессандрия вспыхнуло националистическое восстание во главе с профессиональным офицером сардинской армии, графом Санторре де Сантароза (1783–1825), который, ведя войну с австрийцами, надеялся объединить Италию под властью Савойского дома. Он убедил регента Пьемонта до возвращения отсутствующего короля издать временную конституцию и приказал подавить мятежников. Несмотря на провал, предприятие Сантарозы показало, что Пьемонт уже двигался в ином политическом направлении, чем Савойя.

Семена национализма были посеяны в Савойе в годы оккупации армиями революционной республики и наполеоновской империи. После 1815 года снова раздались голоса за устранение «иностранных королей» и восстановление французской администрации, предпринимались шаги по формированию отдельной франко-савойской идентичности. Это было сделано отчасти путем культивирования идеи, что современные франкоговорящие жители Савойи являются прямыми потомками кельтского племени аллоброгов, которые жили в этом регионе во времена Римской империи. Ключевой фигурой в этом движении был Жозеф Дессе (1817–1870), писатель, бывший политзаключенный и поклонник Рисорджименто. Он был автором как популярной исторической энциклопедии, так и знаковой савойской песни «Le Chant des Allobroges»:

Приветствую тебя, о, гостеприимная земля,

Где несчастье нашло защиту

У свободного народа, поднявшего знамя.

Я пришел, чтобы отпраздновать Конституцию.

Доблестные аллоброги! В твоих зеленых полях

Всегда даруй мне убежище и безопасность,

Ибо я люблю дышать чистым воздухом твоих гор.

Я – Свобода! Свобода!

В Пьемонте эту песню не пели.

Но национализм, и французский, и итальянский, не обладал монополией на весь политический спектр. Консерватизм также был силен, и долгая борьба между монархистами и республиканцами только начиналась. Многие просто цеплялись за статус-кво, опасаясь возвращения к турбулентности наполеоновских времен. И в Пьемонте, и в Савойе для многих привлекательным был средний путь, сочетающий сохранение монархии с программой постепенной конституционной реформы. В своеобразных устройствах того, что теперь официально называлось I Stati Sardi (Сардинские государства), многие савойцы и пьемонтцы чувствовали, что могут найти общие цели. Все большую популярность получала концепция «Субальпийского королевства» – il Regno Subalpino, le Royaume Subalpin.

Король Сардинии, вернувшийся из изгнания в 1815 году, являлся пятым в своей линии, носившим королевский титул, и пятым из всех восьми сардинских монархов. Витторио Эммануэле I (пр. 1802–1821 гг.) был вторым сыном покойного Витторио Амадео III, и во время изгнания ему недолгое время предшествовал его старший брат Карло Эммануэле IV (пр. 1796–1802 гг.). Во время своего пребывания в Кальяри он сформировал Корпус карабинеров, который по сей день остается яркой чертой итальянской жизни. После того как Венский конгресс передал ему земли бывшей Генуэзской республики, он основал сардинский флот, который с тех пор базировался в порту Генуи.

Карло иль Феличе/Шарль ле Эре/Феликс (пр. 1821–1831 гг.), был младшим братом двух своих предшественников. Он особенно гордился бурбонским наследием своей матери Марии Антонии, испанской инфанты и ревностной защитницы королевских прерогатив. После подавления восстания Сантарозы подданные стали называть его не Il Felice, а Il Feroce – Свирепый.

Его преемник, Карло Альберто (пр. 1831–1849 гг.), был менее свирепым, но не легко поддавался радикальным требованиям. Он ввел бюрократическую, патерналистскую администрацию, названную Il Buon Governo – «хорошее правление», и в 1834 году приказал подавить следующую попытку восстания в Турине, за участие в которой молодого Джузеппе Мадзини (см. ниже) приговорили к смертной казни. Кроме того, Карло Альберто прилагал особые усилия по вовращению позиций династии, восстанавливая ее памятники. Он отремонтировал семейный мавзолей в Откомбе