История философии - Энтони Грейлинг

Когда Шопенгауэру было семнадцать, умер его отец, что стало для юноши тяжелым ударом. Его сестра и мать переехали в Веймар, культурную столицу немецкого мира, где Иоганна Шопенгауэр открыла свой знаменитый салон, который посещали Гёте, братья Гримм, Фридрих и Август Шлегель, поэт Кристоф Виланд, Генрих Мейер и другие. Шопенгауэр учился в Гёттингенском университете, затем посещал лекции в Берлине, где слушал философа-кантианца Иоганна Готлиба Фихте и теолога Фридриха Шлейермахера.

Отношения между матерью и сыном становились все более натянутыми. Близость Шопенгауэра с отцом заставляла его осуждать равнодушие матери к смерти супруга. Справедливости ради стоит отметить, что всегда было известно: она вышла замуж за Генриха Шопенгауэра не по любви и никогда не утверждала обратного. Ей было восемнадцать, ему — почти сорок, когда они поженились. Напряжение между матерью и сыном достигло предела, когда Шопенгауэр предложил свою докторскую диссертацию издателю своей матери, Ф. А. Брокгаузу. Романы Иоганны Шопенгауэр не отличались высокими художественными достоинствами, но пользовались популярностью и хорошо продавались, поэтому, желая угодить ей, Брокгауз принял диссертацию; это был его труд «О четверояком корне закона достаточного основания». Иоганна заявила, что никто не станет это читать; Шопенгауэр возразил, что его труды будут читать еще долго после того, как ее «низкопробные романы», как он их назвал, будут забыты. И он оказался прав.

«Четвероякий корень» и личное знакомство с Гёте побудили последнего, оставшегося под глубоким впечатлением от юноши, предложить Шопенгауэру сотрудничество в исследовании цвета — области, в которую Гёте внес заметный научный вклад. Позже Шопенгауэр говорил, что эта работа послужила одним из источников вдохновения для развития его философских взглядов. Путешествуя по Италии в 1818 году, он имел при себе рекомендательное письмо к лорду Байрону от Гёте, но так им и не воспользовался, поскольку, по его собственным словам, был слишком застенчив для этого.

В 1818 году Шопенгауэр опубликовал свой главный философский труд — «Мир как воля и представление», а в 1820 году стал преподавателем Берлинского университета. У него сформировалась глубокая антипатия к философии Гегеля, и в надежде переманить к себе студентов он назначал свои лекции на те же часы, что и лекции Гегеля.* Но если к Гегелю стекались сотни слушателей, то на занятия к Шопенгауэру приходило всего пять человек. Испытывая отвращение, он оставил университетское преподавание и покинул Берлин, в конце концов обосновавшись во Франкфурте, где в дальнейшем жил в одиночестве, сменяя одну собаку за другой и посвящая себя писательскому труду. Он не всегда был одинок: в 1819 году служанка в его доме забеременела от него, но ребенок умер в возрасте всего нескольких месяцев.

По собственному признанию Шопенгауэра, в формировании его учения он был больше всего обязан философии Канта. Он перенял у Канта идею о том, что мир, каким он нам является, то есть мир феноменальный, состоит из представлений в нашем опыте, а его структура и свойства суть продукт того, как мы его воспринимаем и концептуализируем. Он также принял различие между миром феноменальным и миром ноуменальным, под которым понимается реальность, какова она сама по себе. Шопенгауэр расходится с Кантом в вопросе о нашем доступе к ноуменальной реальности. Кант утверждал, что у нас нет к ней доступа и все, что о ней можно сказать, — это то, что она не имеет ничего общего с характером реальности феноменальной. Из этого следует, что понятия, которыми конструируется феноменальная реальность, такие как причинность, неприменимы к реальности ноуменальной. Это было главным препятствием для признания взглядов Канта: ведь если ноумену нельзя приписать причинную силу, то как объяснить возникновение созерцаний — чувственных данных, с которыми работает рассудок для создания опыта и, следовательно, феноменального мира?

С точки зрения Шопенгауэра, ноумен действительно доступен: мы переживаем его как волю. Воля — это ноуменальная реальность, лежащая в основе всех явлений и, следовательно, всей природы. Мы переживаем волю непосредственно, глубоко внутри себя; она предшествует сознательному познанию и полностью отделена от него. Сказать, что воля проявляет себя независимо от познания, значит сказать, что она делает это независимо от применения понятий. Соответственно, познание вторично. Будучи субстратом всего сущего, единственной, фундаментальной, первичной реальностью, по отношению к которой всё остальное — лишь видимость, воля является источником всякого существования и действия.

Шопенгауэр рассматривал волю как слепую силу, и её неустанное самовыражение, проявляющееся в человеческом опыте как желание, вожделение, томление и неизбежная неудовлетворенность, причиняет страдание. Чтобы освободиться от страданий, нужно освободиться от власти воли — иными словами, от рабства желания. Здесь сразу же обнаруживается параллель с буддийской мыслью. Шопенгауэр рассказывает, что он с восторгом обнаружил, как буддизм созвучен со взглядами, которые он сам разработал; «Мир как воля и представление» был опубликован примерно в то же время, когда он впервые познакомился с буддийским учением. Тем не менее он уже успел познакомиться с Упанишадами и глубоко восхищался ими; книга с их текстом всегда лежала открытой на его рабочем столе, и он читал её каждую ночь перед сном. В Упанишадах идея мокши (освобождения) от сансары (страдания — а в Упанишадах также и перерождения) достигается или, во всяком случае, приближается через понимание единства Атмана (самости) и Брахмана (первоосновы вселенской реальности: см. главу «Индийская философия» в части V ниже).

Среди гостей салона Иоганны Шопенгауэр в 1814 году был исследователь индийских древностей Фридрих Майер, работавший над книгой об индуизме (она вышла в свет в 1818 году). Шопенгауэр конспектировал сведения об индийской культуре на лекциях по антропологии, которые он посещал в Гёттингенском университете в 1811 году; теперь же, в результате общения с Майером и другим индологом по фамилии Клопшток, он взял перевод Упанишад в Веймарской библиотеке. В то время он писал свой трактат о «Четверояком корне» и вскоре после этого начал работу над «Миром как воля и представление». Поэтому вполне вероятно, что идея желания как источника страданий хорошо согласовывалась с его представлением о воле как ноуменальной реальности: метафизика ноумена сразу же открывала путь к этическому мировоззрению, основанному на всеобщности страдания и требовании отклика на этот факт с нашей стороны.

Облегчение страданий, пусть и временное, приносит эстетический опыт. Упоенное созерцание искусства, и особенно музыки, вырывает нас из самих себя, стирая грань между «я» и его представлениями и погружая их друг в друга. Музыка — самый мощный путь к этому преодолению страдания; Шопенгауэр считал её чистейшим из искусств, универсальным и неподвластным времени.

Представление Шопенгауэра о том, что существовать — значит страдать, служит основанием его этики. Этим основанием