Военная организация поздней Римской империи во второй половине III – первой половине IV вв. - Евгений Александрович Мехамадиев

затем претерпели ряд территориальных перемещений[636]. Эта позиция была поддержана О. Шмиттом, который добавил в список ауксилий, созданных в III в., еще несколько подразделений и подчеркнул, что именно из ауксилий подобного типа, а также из вексилляций старых пограничных легионов Константин I сформировал полевую (экспедиционную) армию comitatenses[637].

Тем не менее, мы полагаем, что вывод о первоначальном составе экспедиционных армий Константина можно сделать только на основании сведений по всем типам войсковых соединений — легионам, вексилляциям, алам и когортам, а также отрядам, навербованным из германских племен (пленники или наемники). Чтобы более точно определить, какие же войска вошли в состав экспедиционных армий Константина, как на Западе, так и на Востоке империи, следует вновь обратиться к эпиграфическому материалу, сопоставив его с нарративными источниками, весьма спорными и двусмысленными по характеру изложения материала.

Эти источники хорошо известны каждому исследователю, занимающемуся позднеримской армией — латинские панегирики, «Новая история» Зосима, «Бревиарии» Евтропия и Аврелия Виктора и некоторые другие тексты, но, к сожалению, именно в силу своей известности, предельной «разработанности» в научной литературе, они вряд ли могут дать какие-либо новые сведения о становлении экспедиционных армий Константина.

Сейчас мы хотели бы обратиться к сведениям источника, который редко привлекает внимание исследователей сам по себе и совсем не привлекает в связи с проблемами развития позднеримской армии. Этот источник — «Церковная история» Геласия Кизикийского, автора, жившего во второй половине V в., но опиравшегося на одноименный труд другого историка, жившего во второй половине IV в. — Геласия Кесарийского, епископа палестинской Цезареи.

Во многом отсутствие интереса к труду Геласия Кизикийского связано с крайне запутанным вопросом о личности самого Геласия, поскольку сведения о нем, по сути, ограничиваются только короткими заметками патриарха Фотия. Даже имя самого церковного историка — Геласий Кизикийский или Геласий с Кизика — вызывает в современной литературе значительные сомнения. Г.-Х. Хансен, автор новейшего критического издания Syntagma (или «Церковной истории») Геласия, отмечает, что этот персонаж в реальности никогда не существовал, поскольку единственная рукопись, донесшая до нас полный текст его труда, не содержит в своем заглавии упоминаний об авторстве Геласия Кизикийского.

По мнению Г.-Х. Гансена, «Геласий из Кизика» — не более чем результат путаницы, произведенной византийским патриархом Фотием, который ошибочно приписал произведение неизвестного нам автора другому церковному писателю, а именно — Геласию Кесарийскому, епископу палестинской Кесарии (Цезареи), жившему во второй половине IV в. Т. о., немецкий исследователь рассматривает интересующий нас текст как анонимную «Церковную историю»[638].

В отличие от Г.-Х. Гансена, мы полагаем, что историчность Геласия Кизикийского вряд ли подлежит сомнению, поскольку еще Г. Лешке, первоиздатель текста Syntagma, правильно отметил, что патриарх Фотий — единственный автор, упоминающий труд историка Геласия[639]. Но именно Фотий уточняет, какой теме был посвящен этот труд, а именно — истории первого Вселенского Собора христианской церкви, прошедшего в Никее в 325 г. (Ἀνεγνώσθη πρακτικὸν τῆς πρώτης συνόδου ἐν τρισὶ τόμοις. Γελασίου δὲ ἔφερε τὸ βιβλίον ἐπιγραφήν — «Была прочитана (книга) о деяниях первого собора в трех томах. Книга содержала в заглавии (имя) Геласия» — Phot. Bibl. cod. 15, p. 4b, l. 23–25). И в то же время в 89 книге Фотий совершенно четко отмечает, что «Другая книга имеет такое название: “Введение епископа Кесарии Палестинской для (книги) о церковной истории после Евсевия Памфила”» (Ἡ δὲ λοιπὴ βίβλος ἐπιγραφὴν μὲν ἔχει τοιαύτην· “Προοίμιον ἐπισκόπου Καισαρείας Παλαιστίνης εἰς τὰ μετὰ τὴν ἐκκλησιαστικὴν ἱστορίαν Еὐσεβίου τοῦ Παμφίλου” — Phot. Bibl. cod. 89, p. 67a, l. 28–31).

Несомненно, византийский патриарх имеет в виду, что он прочитал две книги — одну, повествующую об истории Никейского собора, и другую, принадлежавшую авторству Геласия Кесарийского и хронологически продолжавшую труд Евсевия Кесарийского, «отца» церковной историографии. Но, как известно, в своей «Церковной истории» Евсевий довел изложение событий до 324 г[640]., следовательно, работа Геласия Кесарийского должна была начинаться именно с этой даты, повествуя, тем самым, не только о Никейском соборе, но и о последующих событиях позднеримской-ранневизантийской церковной истории. Все это значит, что Геласий Кизикийский, в свою очередь, написал совершенно другое произведение, самостоятельное и в содержательно-хронологическом плане не совпадающее с «Церковной историей» Геласия Кесарийского, поскольку, в отличие от Геласия Кесарийского, Геласий Кизикийский изложил только историю Никейского собора, оставив за рамками своего труда события, произошедшие после 325 г.

В серии своих блистательных и глубоко разработанных статей, опубликованных в основном в 1966–1973 гг., Фр. Винкельманн убедительно доказал, что именно Syntagma Геласия Кизикийского наиболее точно и подробно сохранила текст утерянной к настоящему времени «Церковной истории» Геласия Кесарийского. Не дошедшая до нас «Церковная история» Геласия Кесарийского цитируется, тем не менее, и во многих других источниках, написанных главным образом в V в. (Сократ Схоластик, Руфин Аквилейский) и позже, уже в византийскую эпоху (ряд агиографических текстов IX–XI вв., в основном — жития императора Константина), но только Syntagma Геласия Кизикийского служит для нас главным и незаменимым источником по воссозданию труда кесарийского епископа применительно к событиям, произошедшим до 325 г[641].

В этом смысле примечательно, что в одной из своих работ Фр. Винкельман предположил, что большой фрагмент текста Геласия Кизикийского, включающий в себя также и рассказ о борьбе Константина с германцами на рейнской границе, был переписан именно из «Церковной истории» Геласия Кесарийского. Эта утерянная «история», т. о., послужила для Геласия Кизикийского основным источником при изложении событий, связанных с войнами Константина на Рейне. В то же время, следуя небольшой заметке патриарха Фотия, немецкий византинист идентифицировал весь текст восстановленной «истории» Геласия Кесарийского с прямым продолжением «Церковной истории» Евсевия Кесарийского, «отца» церковной историографии. Согласно мнению Фр. Винкельмана, Геласий Кесарийский просто продолжил или дополнил труд своего знаменитого предшественника. Эта идея привела ученого к выводу, что в строгом смысле две работы Евсевия послужили главными источниками для Геласия Кесарийского, а именно — обширный панегирик «Жизнь Константина» и более общая «Церковная история», которая и была продолжена Геласием Кесарийским[642].

Несмотря на то, что в начале 1990-х гг. к тем же выводам пришел П. Нотен, а впоследствии и сам Фр. Винкельман дал более подробную аргументацию своей идеи[643], мы все же можем поставить под сомнение проблему источников Геласия Кесарийского и тезис о хронологических рамках его труда — касательно источников даже сам Фр. Винкельман был вынужден признать, что Геласий Кесарийский приобрел многие свои сведения и из устной традиции, т. е. из различных историй очевидцев, особенно в главах, где кесарийский епископ рассказывает о христианизации Грузии и Эфиопии[644].

И в то же время подчеркнем — несомненно, Геласий Кесарийский продолжил труд