Ангел не первой свежести - Елена Кароль

Тварь, пригнувшись в полу, зашипела.

Она выглядела, как гигантская змея с женским торсом, причем полностью обнаженным. Неудивительно. За эти годы любая ткань износится и просто сгниет. Тем более особого разума в полностью черных глазах твари я не заметил. Грязные сосули когда-то белокурых волос были похожи на мелких змей, в зверином оскале мелькали острые иглы зубов, пальцы заканчивались острыми черными когтями, но в остальном женщина была безусловно прекрасна.

Почти…

— Сиандалла? — озадачился Абрахам, как и я заметив схожесть этой дамочки и княжны Орлеаны. — Да ладно? Вот так… удача!

Архилич осклабился, сгусток тьмы в его руках превратился в меч и он, с поразительной для своего возраста прытью метнувшись вперед… обезглавил тварь.

— Ха! Видел? Видел, как я её? Учись, внучок! — подхватив отрубленную голову, Абрахам подошел ко мне, потрясая трофеем.

— Дед, — цыкнул я, поглядывая ему за спину. — Не хочу тебя расстраивать, но это не конец.

— А?

Обернувшись и увидев, что тварь уже отрастила новую голову и сбегает с поля боя, Абрахам смачно ругнулся и поднял отрубленную бошку повыше, придирчиво изучая застывшую гримасу на морде монстра.

— Нда… Вот за это и не люблю демонов. Живучие, мрази. Ладно, херня вопрос. Давай наложим парочку проклятий! Сама к нам приползет, гнида!

Не став мешать деду развлекаться (кажется, это личное), я лишь организовал охранный контур, чтобы личинка демона не напала на нас во время ритуала, но проклятье Абрахам накладывал сам, под конец смачно матерясь — ложиться проклятье не хотело.

Вот только дед, пожалуй, был даже упрямее меня, но даже спустя три часа, вспомнив все позы, в каких он будет драть тварь, когда поймает, Абрахам так и не смог наложить на тварь ни единого проклятья — что-то мешало.

Подозреваю, благословение Асшары.

— Ах, ты, гнида остроухая, — ярился дед, с ненавистью тряся уже существенно усохшую голову мутировавшей эльфийки. — Я всё равно до тебя доберусь! Ты у меня ещё в ногах ползать будешь и скулить, сучка, вымаливая прощение!

— Дед, давай уже заканчивай со своими эротическими фантазиями, — поморщился я, потирая виски, в которых уже не первую минуту ощущал определенное ментальное давление. Пока отголоски, всё-таки я прежде всего Мортис и мастер смерти, а не какой-то там чистокровный остроухий Каллахен, но и тварь — не просто хтоническое чудовище, а почти аватар высшего демона. — Пошли, время.

На этот раз мы точно знали, куда идти — энергетический след был свежим и мы, спустившись на самый нижний уровень катакомб довольно извилистым, но одновременно коротким путем, очутились в огромном зале.

Ритуальном зале.

Зале, который от и до был посвящен культу двухголовой Асшары.

В дальнем конце — статуя Асшары, демонической твари с двумя змеиными головами. По всему периметру — горы костей и черепов, а стены покрыты барельефом из переплетающихся змеиных тел, совокупляющихся с двуногими. Людьми, гоблинами, орками… эльфами.

В центре — гигантская печать, выдолбленная прямо в камне. В центре печати — свернувшаяся в клубок змеиного хвоста тварь, когда-то бывшая высокородной княжной. Торсом она вытянулась в вертикальную свечку, её руки были расставлены в стороны, а пространство вокруг шло рябью — тварь проводила ритуал ментального призыва и подчинения и я прекрасно чувствовал, как его отголоски кружат вокруг меня голодными змеями, но не могут пробить защиту истинной тьмы.

Очень хотят. Но не могут.

— Погоди, — придержал меня за рукав Абрахам, когда я уже хотел шагнуть вперед, но дед указал на пол, который тоже подозрительно мерцал. Причем не только свежей кровью, которой, казалось, сочился сам камень, но и чем-то более неуловимым, призрачным. — Воды забвения. Вот же… с-сука… почти восхищен. Давай так.

Он посмотрел на меня прямо, как никогда строго и серьезно. Даже я невольно подобрался, понимая, что шутки кончились.

— Я сейчас скажу тебе странную вещь, внучок, — хмыкнул Абрахам, — но я тобой реально горжусь. Ты единственный из рода, кто смог добиться чего-то действительно стоящего. Ты — Мортис. Истинный Мортис. Ну а я… та ещё скотина, — он хмыкнул, — но жить личем мне, знаешь ли… хреновато всё-таки. Не то. Могущество, хренущество… Баба есть, а удовольствия нет. Ни пожрать, ни бухнуть. Завоевать мир — и тот не получается. Скукота, кароче.

Он глянул на меня с ехидством.

— Даже если грохну тебя, то не убью. Ты возродишься и грохнешь меня. В общем, замкнутый круг. Дураком я никогда не был, а посему слухай сюда. Знаю, что ищешь мой филактерий. Не осуждаю. Удели внимание третьему уровню, на юго-западе. Чую его там. Ну а как сдохну, ты уж не теряйся. Мне как минимум памятник, а бабе моей пожизненное содержание. Лады? Детей моих назови Арвен и Ханна. Такова последняя воля моя. А сейчас давай малёк напряжемся. Грохнем уже эту суку! Подчиняй меня волей тьмы и действуй!

Моментально догадавшись, что имеет в виду дед, всё равно глянул на него с сомнением, чуя подвох, но потом глянул ему за спину, на пол, поморщился от того, как кольнуло в виске, и согласился. Он был прав. Самому мне наступать на печать нельзя — пускай не сразу, но оглушит забвением, а дело это такое, опасное.

Дотянуться до твари дистанционно не получится: воздух в зале, особенно внутри печати — всё равно что желе, ни одно заклинание просто не долетит. Оружие мы не брали, да и бесполезно оно против демонической твари — раны от стали зарастут быстрее, чем успеешь выдохнуть.

Так что…

— Ты, конечно, та ещё скотина, — произнёс я, уже протягивая ладонь и прижимая её ко лбу старика, — но я, кажется, буду немного скучать. Удачи.

— Увидимся за гранью, внучок, — ухмыльнулся Кровавый Абрахам. — Но ты не спеши. Сначала нагни всех, чтоб было чем похвастать. А я уж дождусь, ты не сомневайся.

Хмыкнув, кивнул. Почему бы, собственно, и нет?

Миг — и архилич закрывает глаза, расслабляясь, чтобы моя воля пронзила его тело и разум.

Два — распахивает глаза, в которых клубится тьма.

Три — разворачивается лицом с демонической твари и губы кривятся в зловещем оскале…

Следующие десять минут я, предусмотрительно отойдя к стене, управлял марионеткой, сначала преодолевая сопротивление чужой печати, чтобы добраться до змеи, а затем, последним рывком метнувшись вперед, пока змея не сообразила отреагировать,