«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Я звонила Кларе. Спрашивала, не нужно ли ей денег для Нади, – сказала, если будет нужно, приедет. У них все здоровы, все в порядке. Обещала написать тебе письмо.

Думаю, я тебе угодила покупками: недорого, и стало лучше в квартире, чище.

Кажется, я похудела немного, приедешь – посмотришь.

Вчера была у меня Феня – ничего интересного не рассказывала. Катя Строгова получила отдельную хорошую трехкомнатную квартиру 56 метров в районе Арбата, но пятый этаж без лифта – хотят менять. Привет Липкину, хотя мне он не посылает.

Целую, Люся.

Привет тебе от Фени, Феди, Наташи.

203

Гроссман – Губер 22 февраля 1955, [Дубулты]

Милая Люсенька, получил твое третье письмо.

Встревожил меня твой рентген, надо беречь сердце, нужен строгий режим, шутить не следует с этим делом, и легкомысленно нельзя к нему относиться. Приеду в Москву, поговорим обо всем всерьез.

Рад, что Вероника привезет ракушки. Вдруг заметил, что известие о ракушках меня обрадовало больше, чем сообщение о переводе денег за книгу. У меня новостей нет, по-прежнему много работаю, теперь еще верстку читаю «Кольчугина». Гуляю меньше, испортилась погода, все время метет. Тут живет Дар, муж Пановой[679], наговорил мне массу приятных вещей, от нее и от себя.

Завтра буду заказывать билет, как только получу, сообщу телеграммой номер вагона и на какое число.

Ты же, конечно, уж не пиши ответ на это письмецо.

Я последние дни очень по тебе скучаю, моя хорошая.

Крепко тебя целую,

твой Вася.

Поцелуй Федю, привет всем родным, друзьям.

Рад Колиному успеху.

22 февр. 55 г.

Липкин просит передать тебе привет.

204

Губер – Гроссману 22 февраля 1955, [Москва]

22. II.55

Васенька, хороший мой!

Пишу тебе последнее, пятое письмо. Сегодня получила твое письмо от 20.II – вчера я и Федя получили одной почтой 2 твои письма. Сегодня звонила в Литфонд – на днях отнесла курортную карту и деньги. Звонила сегодня Зина, звала играть – не поехала и даже не позвала к себе – что-то очень болело сердце.

Сейчас звонил Григорий Абрамович Меерсон[680] – звал в субботу к себе на встречу старых друзей. Жалел, что тебя нет в Москве. Думаю, что у Нади дело не в 20 днях, а еще в чем-нибудь другом. Клара говорит, что Мура хлопочет.

Сегодня никуда не выходила, нездоровится что-то.

Маруся купила тебе две рубашки, такие, как ты хотел.

Хочу к твоему приезду купить пылесос и все почистить. Очень жду тебя.

Привет от Ек〈атерины〉 Вас〈ильевны〉.

Целую тебя крепко.

Люся.

Сейчас вернулась из Литфонда, путевки только с 10 мая, в апреле там ремонт. Не взяли – не знаю, что делать.

Письма Гроссмана, 1955–1956

205

9–10 мая 1955, [Москва]

9 мая 55 г.

Здравствуй, милая Люсенька, ты еще едешь в поезде, вероятно, еще не добралась до Джанкоя, а я уж принялся сочинять тебе письмо.

У нас тут сразу резко похолодало, утром было 3°, холодный ветер. Догнал ли тебя этот холодище, или ты от него укрылась в крымское тепло?

Вечер я провел у папы, очень приятный, хороший. Никого, кроме меня, не было. Ремонт они отменили, оказывается, сама Ольга Семеновна его не очень хотела.

Сегодня я весь день один, Федя ушел в театр с Наташей Заболоцкой[681], еще не вернулся. Очень мне без тебя грустно и пусто, слоняюсь по комнатам, места не нахожу. Работалось плохо. Коварный Липкин занят весь день, обещал вечером зайти и не зашел. Утром Наташа принесла весть, что умер Гольцев – в 5 ч. утра, не приходя в сознание. Жалко бедную Юлию, хорошая она женщина, осталась на свете одна, и не ей судить о том, что покойный муж ее сделал в жизни больше зла, чем добра. Холод такой, что хоть шубу доставай, хорошо, что домоуправление догадалось затопить.

Как-то ты едешь, Люсенька? Надеюсь, что этот холод минует тебя. О московской даче сегодня даже думать страшно.

10 мая 55 г.

Сегодня, Люсенька, погода вновь поправилась, небо синее, светит солнце, потеплело, и от вчерашней непогоды остался только резкий, сильный ветер, но и он не такой холодный, потеплел.

Федя ходил с Наташей Заб〈олоцкой〉 в театр, пришел веселый, довольный. Сегодня у него философский кружок. Сегодня в «Лит〈ературной〉 газ〈ете〉» большая статья Тарасенкова, там изрядно обо мне говорится, с почтением, но и с иезуитскими ударами, да и в компанию попал с таким мастером, в какой еще не бывал – ниже кур![682] Но я предсказывал тебе это. Погляди эту статью (номер от 10 мая), если она окажется у вас там в библиотеке, и напиши, как она тебе кажется.

Я сегодня все гляжу по часам – где ты едешь, сейчас, по моему расчету, ты уже находишься на месте. Как-то себя чувствуешь? Как доехала? Какая погода? Пожалуйста, Люсенька, не делай прогулок больших, прежде чем не отдохнешь по-настоящему. Удобно ли устроили тебя, сколько людей в палате, хорошие ли люди?

Вообще вопросов такое количество, что всех не перечислишь, ты, верно, сама понимаешь, что особенно интересно, и напишешь.

Вечером пришел Липкин, он, оказывается, вчера не зашел, потому что был в Дрезденской галерее, товарищ, приехавший на конференцию мира[683], дал ему билет. Видишь, как людям везет. Звонил Эйдлин, снова спрашивал, мягким ли вагоном ты поехала. Вера Ив〈ановна〉 дома, и, видимо, операция ее откладывается[684]. Болтал он долго, как всегда, и, как всегда, пусто. Ждал к вечеру от тебя телеграммы, но не пришла.

Не забудь в письме указать точный адрес, я пишу по интуиции, может быть, и правильно получится.

Дома все здоровы, – и люди, и звери. Нюра-Жучка[685] утром пересаживала цветы.

Жду с нетерпением письма.

Крепко целую тебя,

твой Вася.

206

13 мая 1955, [Харьков]

13 мая 55 г.

Милая Люсенька, пишу тебе, сидя в номере гостиницы «Харьков», из окна которой виден расположенный на противоположной стороне площади хирургический корпус Клинического института, где лежит Катюша.

Сегодня в 3 часа буду у нее в палате.

Вчера вечером был у Барановых и узнал следующее, – позавчера утром Катюшу сшиб легковой автомобиль, шедший на большой скорости. К счастью, он отбросил ее, а не проехал по ней, она при ударе получила перелом ноги в области голени, осколочный перелом левой ключицы и ранение головы. Внутренние органы не повреждены.

На ногу наложен гипс, рентген показал, что очень удачно.

С ключицей дело сложней, т. к. Катя лежит на спине, и это мешает произвести