Високосный год - Манук Яхшибекович Мнацаканян

— Это… это тебе… — Он смущенно посмотрел на удивленное лицо старухи. — Ладно, чтобы ты вдруг не обиделась, сделаем так: половина тебе, половина моей матери. Идет?

Старуха пощупала панталоны:

— Теплые…

— Тогда, — обрадовался Багдасар, — все тебе. Ты не обижайся, мама… Да и чемодан возьми, что мне с пустым делать?.. — Он обнял старуху, прижался щекой к ее щеке и, не дав ей сказать ни слова, вернулся в комнату.

Сергей встал из-за стола, подошел и остановил Багдасара у дверей.

— Послушай, — сказал он, краешком глаза следя за товарищами, — ерунду ты сказал.

— Какую ерунду?..

— Вчера, значит, взял я ее вот так за руку, вот так посмотрел, — он показал, — хотел поцеловать — и получил оплеуху…

— Значит, не так смотрел. Попробуй еще раз…

— Нет, — покачал головой Сергей. — Может, такие штучки у вас и проходят, но у нас нет. Факт налицо, — он потрогал щеку и вернулся на свое место.

— Послушай, — прерывая спор, вдруг обратился Егор к Багдасару, — армяне — христиане?..

— Христиане.

— Может, христиане, — сказал Василий, — а что, бог и у нас, и у вас один и тот же?

Багдасар подумал, почесал затылок.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Поеду, спрошу у матери.

Аэродром был хоть и невелик, но людный и шумный. Василий и Багдасар пробивались сквозь толпу, а идущий вслед за ними Егор старался не отставать от них. У выхода на летное поле Василий опустил чемодан и спросил:

— Ты билет не забыл?..

— Нет, — покачал головой Багдасар, — он у меня.

— Проверь.

Багдасар достал бумажник, показал билет, лежавший в нем.

— Не понимаю, куда подевался Сергей, — подходя, сказал Егор.

Егор с Василием горячо о чем-то спорили.

— Не иголка, не потеряется, — ответил Василий, доставая папиросы.

— Да, — сказал Багдасар, — покурим, а то там не разрешат.

Багдасар закурил, посмотрел на друзей, вновь затянулся и наконец проговорил:

— Знайте, что в Ереване у вас есть брат. Собирайте жен, детей и приезжайте.

Егор похлопал Багдасара по плечу и ничего не сказал.

— А вон и Сергей! — воскликнул Василий.

Сергей, размахивая пачкой газет, закричал:

— Смотрите, что я принес.

Он подошел и протянул газеты Багдасару.

— Да, — благодарно улыбаясь, закивал головой Багдасар, — почитаю в самолете…

— Ты сюда посмотри!

Вырвав одну из газет, Сергей указал на фотографию на первой странице.

Багдасар вначале не узнал себя на фотографии, а узнав, растерялся, заморгал глазами.

И друзья с радостными возгласами стали хлопать его по плечу и спине, привлекая к себе внимание окружающих. Приземлился какой-то самолет, заглушил голоса, а когда двигатели остановились, Сергей сказал:

— Смотрю на газету, вижу — Багдасар! Глазам своим не поверил, прочитал — он! Двадцать штук купил…

— Вместо того чтобы радоваться, ты загрустил, — потряс за плечо Багдасара Василий.

— Теперь на заводе на тебя будут пальцем показывать, — сказал Егор.

— Да, — грустно улыбаясь, вздохнул Багдасар, — пальцем будут показывать…

— А как же, — блестя глазами, сказал Сергей. — Тебя должны качать, как героя! Тысяча литров фреона, не шутка!

Багдасар ничего не ответил. Он кивал головой и молчал. Затем бросил сигарету, придавил ее каблуком, посмотрел на Егора, Василия, Сергея и протянул руку.

— Ну ладно, я поехал. — Он обнял, поцеловал друзей и, подхватив чемодан, понуро, медленно пошел на летное поле.

Двигатели загудели, и самолет плавно тронулся с места. Багдасар прильнул к окну, пытаясь издалека отыскать в толпе Егора, Сергея, Василия, но никого не увидел. Он удобнее устроился в кресле и, взяв одну из свежих газет, лежащих у него на коленях, развернул первую страницу. С верхнего правого угла на Багдасара смотрел сам Багдасар.

На фотографии один глаз у него был больше другого, один глаз улыбался, другой был грустным, один ус висел, другой был вздернут, и от этого улыбка его получилась кривой и грустной.

1974