2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

театрах Советского Союза, и даже в Варшаве, Праге, Нью-Йорке. В тридцатые-пятидесятые годы пьесы Катаева довольно часто ставили в советских театрах – и почти всегда ругали, причем не только критики, но и доброжелатели автора. Михаил Булгаков называл его бездарным драматургом, да Катаев и сам понимал, что в драматургии у него больше неудач, чем успехов. Свою пьесу “Домик” называл “паршивой”[1193] – правда, лишь после того, как пьесу осудили в ЦК.

И всё же он еще долго писал для сцены. Думаю, не только из меркантильных соображений, но и из любви к театру. С каким чувством рассказывал он в “Разбитой жизни…” о своих детских театральных впечатлениях, не забывшихся с годами! “Я очень люблю театр, и особенно комедию, – говорил Валентин Катаев. – Мне доставляет громадное удовольствие, когда я сижу на своей вещи и публика смеется. Что может быть приятнее автору? Автор чувствует, что его слово доходит до зрителя”.[1194]

Одной из самых успешных пьес Катаева оказался совсем безыдейный водевиль “День отдыха”. Его первая редакция появилась в 1940-м. Но вот передо мной фотография: Париж, 1966 год, Катаев на премьере “Дня отдыха” в театре “Нувоте”. Этот водевиль шел во Франции много лет, в Париже его сыграли более 500 раз!

Снабженец Зайцев пытается получить подпись бюрократа Миусова на важный документ. В дом отдыха, где остановился Миусов, пускают только жен и мужей отдыхающих. И, чтобы пробиться к неуловимому Миусову, 60-летний Зайцев называется мужем 24-летней красавицы Клавы Игнатюк. Начинается классическая комедия положений, очень забавная. Ее можно бы и сейчас поставить, кое-что заменив. Полагаю, Катаев охотно пошел бы на это. В пятидесятые годы он сам начал такую “модернизацию”. В 1956-м “День отдыха” экранизировал Андрей Тутышкин. Фильм по сценарию Валентина Петровича назывался “Безумный день”. В 1940-м у девушки Клавы модная профессия – она трактористка. В 1956-м в моде другие профессии – и Клава стала спортсменкой. Пожалуй, она могла бы остаться спортсменкой и в наши дни, только вместо Клавы стала бы Александрой или Анастасией.

Водевили для театра и сценарии для кино Ильф и Петров тоже писали, но в двадцатые годы больше интересовались кинематографом. Кино из аттракциона для невзыскательной публики превращалось в новое, небывалое искусство. В набросках Евгения Петрова к биографии Ильфа есть несколько фраз, конспект так и не написанной главы: “Эренбург привез из Парижа отрывки фильма «Авангард» – замедленная съемка. «Париж уснул». Увлечение кинематографом. «Кабинет доктора Калигари», «Две сиротки», Мэри Пикфорд. Фильмы с погонями. Немецкие фильмы”[1195]. Олеша вспоминал, как они с Ильфом ходили в кинотеатр “Уран” на Сретенке “смотреть немецкие экспрессионистские фильмы Вернера Крауса и Конрада Вейдта и американские с Мэри Пикфорд или с сестрами Толмэдж”.[1196]

Мэри Пикфорд – суперзвезда немого кино, его легенда. Она прославилась еще до Первой мировой войны и лет до тридцати пяти играла в американских мелодрамах очаровательных и беспомощных девушек, даже девушек-подростков. Но для Ильфа и Петрова интереснее немецкий экспрессионизм, недаром же в набросках Петрова упоминаются триллер Роберта Вине “Кабинет доктора Калигари” и звёзды этого фильма: Вернер Краус, сыгравший энигматического Калигари, и Конрад Фейдт (Вейдт), человек с необыкновенно выразительным лицом, – сомнамбула. Впрочем, в двадцатые годы экспрессионизм вообще был в моде. Но Ильф и Петров работали все-таки совсем в другом кино.

Первым опытом в кино стали, как мы помним, титры к фильму Якова Протазанова “Праздник святого Йоргена”. Роль вора Франца, который “исцелился” от вымышленной болезни и стал “святым”, сыграл Игорь Ильинский, один из самых знаменитых комиков советского кино. Ильинский хотел попробовать себя в режиссуре. Он и стал режиссером фильма, снятого по сценарию Ильфа и Петрова, – “Однажды летом”.

По словам Ильинского, Ильф и Петров написали сценарий еще в конце двадцатых, что сомнительно: в сценарии много фрагментов, прямо взятых из текста “Золотого теленка”. Хотя, возможно, в ход пошли как раз заготовки, черновики романа – тогда работа над сценарием началась не раньше 1930-го. Ильф и Петров напечатали свой сценарий в восьмом номере журнала “Красная новь” за 1932 год, однако и на этом работа над сценарием не была закончена. По сюжету один из персонажей, маленький мальчик, сбегает из дома, чтобы попасть в Арктику и стать героем, как челюскинцы. Героев-полярников с раздавленного льдами парохода “Челюскин” спасли весной 1934-го – к этому времени Ильф и Петров уже подписали договор с московской кинофабрикой и получили гонорар 7000 рублей, включая премию в 3000 рублей за публикацию в литературном журнале.[1197] Значит, в сценарий вносили важные поправки и после мая 1934-го; фильм же вышел только в 1936-м.

Два молодых автолюбителя собирают машину и отправляются на ней в Москву. По пути спасают тонувшую в реке девушку и ее дядю – странствующего шарлатана, который называет себя профессором Сен-Вербудом. В багажнике автомобиля едет тот самый мальчик, который так хочет стать полярником. Вместе добираются до Москвы. По дороге Сен-Вербуда разоблачает милиция. Шарлатана сажают в тюрьму, а молодых людей и девушку ждет счастливое будущее – они становятся рабочими автозавода. Вот, собственно, и всё.

А что в фильме от “Золотого теленка”? Автомобиль своим “техническим совершенством” напоминает знаменитую “Антилопу-Гну”, это какой-то “примус на колесах”. Машина неожиданно оказывается во главе автопробега Киев – Москва, и ее экипаж чествуют, как в “Золотом теленке”. Бородатый Сен-Вербуд внешне похож на изобретателя Бабского из повести “Светлая личность”, но авторы подарили ему несколько реплик Остапа Бендера, лишь слегка измененных: “Иди к чертовой матери со своим «студебеккером»! Дядя твой «студебеккер»! Тетя твоя «студебеккер!»”.[1198] Наконец, зритель узнаёт, что Сен-Вербуд – “третий сын лейтенанта Шмидта” и “племянник Карла Маркса”. Но даже тенью “Золотого теленка” этот фильм не назвать. Как будто кирпичи принесли со строительства готического собора и сложили из них сарай: кирпичи по отдельности узнаются, а здание – нет. Ильинский был отличным актером. В фильме он сыграл даже две роли – автолюбителя Телескопа и самого Сен-Вербуда. Но образ Сен-Вербуда явно не удался: грузный лысый толстяк с длинной густой бородой и лицом столь отвратным, что пробы ставить негде. Он лишен даже отрицательного обаяния, которое делает привлекательным кинозлодеев. Ильинский переиграл. А режиссером вообще оказался слабым. Фильм кажется архаичным даже для 1936 года. Он заслуженно провалился в прокате и был забыт на долгие годы. Сейчас его можно увидеть на ютуб-канале “Советская классика”. Просмотров немного – 39 000 за десять лет, но комментарии в основном добрые.

Под куполом мюзик-холла

Настоящий успех Ильфа и Петрова был связан не с кинематографом,