2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

Катаеву и шести лет не исполнилось; “нежному Пигу”, то есть маленькой Александре Ильф, было только шесть месяцев. Ответственные товарищи из НКВД могли быть уверены: два корреспондента “Правды” не станут невозвращенцами, не оставят дорогих им людей. Оба были умны и могли представить, что сделают с их близкими, не вернись они на родину. Но, кажется, такие мысли их и не посещали. Ильф и Петров подчеркнуто лояльны: в Америке никогда не обходят советские консульства в Нью-Йорке и Сан-Франциско, посещают полпредство в Вашингтоне. И тем не менее был всё же человек, отвечавший за контроль над Ильфом и Петровым.

В Нью-Йорке рядом с ними появился загадочный господин. Читатели “Одноэтажной Америки” знают его под именем мистера Адамса. Симпатичный, нелепостью, забывчивостью и обаянием он напоминал мистера Пиквика. Роман Диккенса тогда знали все образованные читатели, так что образ был найден Ильфом и Петровым удачно. Вместе с супругой, миссис Адамс, он сопровождает Ильфа и Петрова почти всё их путешествие по Америке.

Прототипом мистера Адамса был инженер компании “General Electric” Соломон Абрамович Трон (Троун).

Лысый, полноватый джентльмен, с брюшком, уже немолодой, лет 63–64, но живой, энергичный, неутомимый, он и в самом деле был похож чем-то на мистера Пиквика. Но Пиквик – безвредный и, в общем-то, бестолковый человек, чего явно не скажешь о мистере Троне.

Родом он был из Митавы, образование получил и начал карьеру инженера в царской России. Трудился в российском дочернем предприятии “General Electric”, где будет работать и его сын Дмитрий. Он приезжал в Советский Союз, работал на сооружении Днепрогэса, в Сталинграде, Челябинске. В США Трон жил давно и хорошо изучил страну, однако американское гражданство получил только в 1935-м. Проживет он жизнь долгую, намного пережив Ильфа и Петрова. В 1940-м, когда Ильф уж несколько лет как будет лежать на Новодевичьем кладбище, мистер Трон попытается организовать переселение евреев из вишистской Франции в Вест-Индию. В 1950-е, когда и Петрова на свете уже давно не будет, Соломон Трон встретится с Джавахарлалом Неру и Давидом Бен-Гурионом. Он работал в Израиле, Индии, Японии и Китае, хотя многие страницы его жизни малоизвестны. А умрет в Лондоне, всего четыре года не дожив до своего столетия.

На Соломона Трона смотрели как на советского агента влияния, обвиняли в симпатиях к коммунистам.[1167] Его переписка с Ильфом и Петровым снимает все сомнения. “Адамс был первым <нрзб.> послом Соединенных Штатов в царской России. Может быть, первый посол Советской Америки в Советском Союзе будет Адамс”[1168], – писал мистер, а правильно бы сказать – товарищ – Трон Ильфу и Петрову 17 августа 1936 года.

Но даже если мистер Трон и не отвечал за негласный надзор за Ильфом и Петровым, то догляд за ними все-таки был. Из письма руководителя советского кинематографа Бориса Шумяцкого Сталину известно, что в Голливуде Ильфа и Петрова постоянно сопровождал сотрудник советско-американского акционерного общества “Амкино”. Он информировал директора “Амкино” Верлицкого обо всех встречах и беседах Ильфа и Петрова, а Верлицкий передавал эти сведения в Москву.[1169] Не зная английского языка, Ильф и Петров “ходили с нашим переводчиком”, который сообщал, о чем они говорили.[1170] А именно мистер Трон был и переводчиком, и гидом Ильфа и Петрова.

Из Нью-Йорка в Сан-Франциско и обратно

Около месяца Ильф и Петров провели в Нью-Йорке и его окрестностях. Посмотрели родео – им понравилось. Бокс оставил равнодушными, реслинг (бои без правил) оттолкнул: “омерзительно и бесстыдно”. Часто бывали на Бродвее, где посмотрели американскую постановку “Квадратуры круга”. Посетили концерт Рахманинова. Слушали оперу “Порги и Бесс” Гершвина с декорациями Судейкина. Сходили на стриптиз. Встретились со своим любимым зарубежным писателем Джоном Дос Пассосом, “широколицым”, “оживленным”, “почти лысым”, который “немножко заикается, каждую фразу начинает со смехом. Но когда перестает смеяться, выясняется, что у него очень грустное и серьезное лицо”[1171], – заметил Ильф. Дос Пассос сводил их на экскурсию в Гарлем, где они посидели в ресторане за одним столиком с выдающимся негритянским басом Полем Робсоном. С художником и поэтом-футуристом Давидом Бурлюком Ильф пил водку. Перед возвращением Ильфа и Петрова на родину Бурлюк подарит им две свои картины – они будут висеть у Петрова в Лаврушинском переулке. Повстречались с “большим”, “прочным”, “очень привлекательным” и каким-то “очень мужским человеком” – Эрнестом Хемингуэем. Запомнили фланелевые штаны, домашние “чоботы” и жилетку, которая “не сходилась на его могучей груди”.[1172]

На два дня съездили в Вашингтон. Столица показалась Ильфу “провинциальным городом, заставленным автомобилями”. Посмотрели Капитолий, прошлись по пустым залам заседаний Сената и Палаты представителей…

В Нью-Йорке Ильф снова встретился с кузиной Бланш, а утром 22 октября к нему на “крайслере” приехал дядя Вильям и повез Илью Арнольдовича к себе в гости – в Хартфорд, штат Коннектикут. Петров и мистер Трон с ним не поехали, этот визит был исключительно семейным делом Ильфа.

Одесские евреи Файнзильберги поселились здесь еще в девяностые годы XIX века. Несколько изменили фамилию – в Америке они стали Файнсильверами. По дороге проехали “весь красный от виноградных листьев” Нью-Хейвен и университетский Йель с его “англоподобными” студентами. Завтракали в домике дяди Вильяма, Ильф гулял по городу вместе с племянником Мерлем…

Всё это было затянувшимся предисловием к самому главному – грандиозной трансконтинентальной поездке на автомобиле “Форд” от Атлантики до Тихого океана и обратно, 16 000 километров, или более 10 000 миль.

США начала тридцатых – страна людей деловых и очень трудолюбивых: “Удивительные люди американцы – и дружить с ними приятно, и дело легко иметь”. В Америке привыкли рассчитывать только на себя и на Бога. Здесь не было бездельников, нахлебников, лентяев. Трудились и мужчины, и женщины. Особенно восхищали Ильфа и Петрова американские девушки. Опрятные, одетые “словно на парад”, они отправляются на службу: “Каждая из них знает стенографию, умеет работать на счетной машине, умеет корреспондировать и печатать на машинке – без этих знаний нельзя получить никакой работы”.

В современной России сложился миф, которого не знала даже советская пропаганда: будто бы во время Великой депрессии в Америке был настоящий голод. К реальности этот миф отношения не имеет. Политика “нового курса” президента Рузвельта успешно справлялась с последствиями Великой депрессии, и путешествие Ильфа и Петрова – одно из тому доказательств. Корреспонденты “Правды” и рады были бы найти материал, изобличающий капиталистический мир, но никаких следов голода в Америке не было. Ильф и Петров сетовали на безвкусную американскую еду, но самой пищи было больше чем достаточно.

Как-то Ильф