2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

Соединенных Штатов человек может найти абсолютно все удобства. В некоторых местах эти удобства будут более современны (электрическая плита, комнатный рефрижератор), в некоторых – менее совершенно (газ, нефтяная печка), но они будут всюду. <…>

Мы сознательно подчеркиваем всю грандиозность американского standart of life (уровня жизни), чтобы не отвлекаться от главной темы доклада – какие еще способы <…> были бы хороши для скорейшей организации такого (а впоследствии и более высокого) уровня у нас”.[1185]

И Ильф и Петров предлагают организовать командировки в США для секретарей райкомов (этих “рядовых инженеров партии”): пусть смотрят и учатся, как надо работать, как организовать быт трудящихся и наладить нормальный сервис в провинциальных советских городах и поселках. А рассказ о домике в пустыне Аризоны вошел в “Одноэтажную Америку”. И это было сделано, вне всякого сомнения, с разрешения и одобрения Сталина.

В годы первой пятилетки “ситцевую индустриализацию” принесли в жертву строительству грандиозных металлургических комбинатов, электростанций и оборонных заводов. Но очередь дошла и до предприятий, которые должны снабжать трудящихся продуктами и товарами народного потребления: “…всё, что умножает продукцию предметов ширпотреба, необходимо усиливать из года в год. Без этого нет возможности двигаться теперь вперед”[1186], – писал Сталин председателю Совнаркома Молотову в июле 1935 года. И поездка Ильфа и Петрова хотя бы немного помогла этому делу. Не напрасно на них казенную валюту тратили: “Раньше мы Вас знали как крупных писателей, но потом узнали Вас как славных советских людей. Сожалеем, что мы этим летом не будем в Москве”[1187], – писал Ильфу и Петрову Соломон Трон 9 июня 1936 года.

Через год после Ильфа и Петрова в США поехал нарком пищевой промышленности Анастас Микоян. Это был тот самый легендарный визит Анастаса Ивановича, после которого в СССР развернули массовое производство мороженого, соков, консервов, майонеза, готовых котлет и еще множества продуктов.

В Советской России соков почти не производили и не пили. Сок подавали только в санаториях. Американскую традицию пить сок за завтраком и обедом принесли в Советский Союз Ильф и Петров. Они пробовали разные соки, даже совершенно экзотические для советских людей банановый и грейпфрутовый (грейпфрута в Советском Союзе вовсе не знали). Ильфу понравился апельсиновый сок, Петрову – томатный. Впрочем, самого словосочетания “томатный сок” в русском языке еще не было, Ильф и Петров называют его помидорным: “…с опаской, не сразу, начали пить обыкновенный помидорный сок, предварительно поперчив его. Он оказался самым вкусным и освежающим и больше всего подошел к нашим южнорусским желудкам”, – писали авторы “Одноэтажной Америки”.

Производство овощных и фруктовых соков начнется в СССР после визита Микояна, но Ильф и Петров были первыми, кто начал соки пропагандировать. Со второй половины тридцатых последние полосы почти всех советских газет займет реклама соков, прежде всего томатного. Апельсины и грейпфруты пришлось бы закупать за валюту, а валюту берегли для покупки промышленного оборудования и технологий.

С детства я помню сеть кафетериев, что были обычными в городах позднего Советского Союза. О кафетериях впервые рассказали тоже Ильф и Петров. В первой половине тридцатых именно кафетерии и аптеки составляли основу американского общественного питания. Идея набирать и ставить на поднос тарелки с закусками, первым и вторым тоже пришла из Америки. И рассказали о ней всё те же Ильф и Петров. Прежде отечественные столовые такого не знали.

Перенести американский сервис в СССР не удалось. Этому помешала не только война, но и советская плановая экономика. Она не учитывала нужды потребителей. И всё же много полезного, приятного и вкусного пришло в советский, а теперь и в российский быт благодаря Илье Ильфу, Евгению Петрову и ехавшему по их следам в Америку Анастасу Микояну.

Огни рампы и софиты кинофабрики

Собираясь в Америку, Ильф и Петров запаслись рекомендательными письмами Сергея Эйзенштейна – в мире кино и театра они давно были своими.

“Двенадцать стульев” уже инсценировали в Польше, с успехом шла чешско-польская экранизация романа. В Советском Союзе тоже пытались перенести роман на кинопленку и на сцену. Еще в 1929 году Ильф и Петров подписали договор с акционерным обществом “Совкино”, предоставив этой, говоря современным языком, кинокомпании права на экранизацию “Двенадцати стульев”.[1188] Но в 1930-м “Совкино” ликвидировали, передав имущество Первой государственной кинофабрике (будущему “Мосфильму”) и кинофабрике “Союзкино” (будущему “Ленфильму”).

Несколько позднее режиссер Ленинградского театра комедии и сатиры[1189] Владимир Владимиров решил сделать инсценировку по “Двенадцати стульям”. Ильф и Петров постановку одобрили. Спектакль уже стоял в репертуаре, но зрители его так и не увидели – по версии Владимирова, из-за “реорганизации театра”.[1190] В 1935 году главным режиссером стал Николай Акимов, который сменил репертуар и совершенно преобразил театр. Видимо, инсценировка Владимирова Акимову не понравилась. В 1939-м тот же Владимиров предложил поставить “Двенадцать стульев” в Ленинградском театре музыкальной комедии. Музыку к спектаклю собирался написать Дмитрий Шостакович. Но и этот проект остался на бумаге.[1191] В конце 1940-го – начале 1941-го Владимиров и Петров напишут новую пьесу по роману “Двенадцать стульев”, но и она не увидит света рампы.

Попыток поставить романы Ильфа и Петрова на сцене в сталинскую эпоху было немного. Должно быть, советских режиссеров отпугивали и тема, и герои: самую безобидную пьесу могли обвинить в “безыдейности”, автора – назвать врагом советской власти. Приветствовались пьесы историко-революционные, но Ильф и Петров в этом жанре не работали. Катаев писал о революции много, но в прозе.

Впрочем, театр Вахтангова сделал инсценировку по его повести “Я, сын трудового народа…”. Ученик Сергея Эйзенштейна Владимир Легошин снял по мотивам этой повести фильм “Шел солдат с фронта”, великий Сергей Прокофьев написал оперу “Семён Котко”. Первым постановщиком в Оперном театре имени Станиславского должен был стать Всеволод Мейерхольд, но арест Мейерхольда отдалил премьеру. Состоялась она только 23 июня 1940 года, не была удачной, рекомендацию Союза композиторов на соискание Сталинской премии комитет по премиям отклонил.

Вернее и надежнее было славить социалистическое строительство, коллективизацию, индустриализацию, новую советскую жизнь и новый советский быт. И одна за другой пошли пьесы “Хлеб” и “Чудесный сплав” Киршона, “Страх” Афиногенова, “Темп” Погодина… Даже Ильф и Петров написали в 1931-м сценарий для немого кинофильма “Барак” и собирались писать для МХАТа пьесу “Черная бригада”, тоже о производстве[1192].

Валентин Катаев, как мы помним, такую пьесу написал – “Авангард”. Но славу и деньги ему принесли комедии и водевили, пусть и с некоторым “социальным” содержанием: “Квадратура круга”, “Миллион терзаний”, “Дорога цветов”. “Дорогу цветов” поставили в 47