Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

колонизаторской миссии на Украине следующим образом: «Через двадцать лет Украина будет уже домом для двадцати миллионов жителей, помимо коренного населения. Через триста лет страна превратится в один из самых прекрасных садов в мире. Что касается туземцев, то нам придется тщательно их просеивать. Еврея, этого разрушителя, мы изгоним… Наше колонизационное проникновение должно постоянно прогрессировать, пока не достигнет стадии, когда число наших собственных колонистов значительно превзойдет численность местного населения»[1395].

Гитлер и его соратники гордились тем, что они революционеры с радикальным планом преобразования Украины, но их идеи развивались не в историческом вакууме. Так, в воображении Гитлера и Гиммлера о новом арийском рае можно найти отсылки к североамериканским фронтирам, Британской империи в Индии и европейской эксплуатации африканцев в конце XIX века. Действительно, Украина должна была стать немецкой Индией. Украинцы не должны были получать образование, националистическим чувствам не было места. Удел – служить своим хозяевам-немцам, как рабы, и ожидать взамен, по выражению Гитлера, «платки, стеклянные бусы и все то, что нравится колониальным народам»[1396]. В пропагандистском издании СС Гиммлера «Недочеловек» (Der Untermensch) можно прочесть о борьбе не на жизнь, а на смерть между немцами и евреями наряду с претензиями нацистов на территории Восточной Европы, изображенные как «черная земля, которая может стать раем, Калифорнией Европы»[1397]. Пропагандистские усилия режима, включая фотографии и фильмы, показывали этнических немецких поселенцев, едущих в крытых повозках, украшенных портретами их фюрера[1398]. Немецкие чиновники и солдаты писали домой в рейх, что торговля на черном рынке на Украине была похожа на торговлю с «негритянскими племенами» (Negerstammen), которые обменивали слоновую кость на стеклянные бусы[1399].

Нацистские колониальные фантазии – очевидные в пропагандистских образах, общих афоризмах, литературе, циркулировавшей среди чиновников, и самовозвеличивании нацистских лидеров (комиссаров Коха высмеивали и украинцы, и немцы за то, что они «расхаживали как золотые фазаны») – смешивались с повседневной реальностью бюрократических войн, борьбы за власть и идеологических столкновений по поводу приоритетов восточной политики (Ostpolitik). Несмотря на то что многие исследования посвящены борьбе за власть между и внутри рейхсминистерства Альфреда Розенберга по делам оккупированных восточных территорий и разросшейся полиции СС и агентств расового переселения Гиммлера, об идеологической основе этих конфликтов написано мало. Одним из существенных расколов в дебатах по восточной политике стал вопрос, который Розенберг поставил в 1930-х годах (если не раньше), но не смог решить в качестве рейхсминистра по делам оккупированных восточных территорий. Более чем за десять лет до завоевания немцами Украины Розенберг опубликовал в газете «Народный обозреватель» (Volkischer Beobachter) редакционную статью о будущем вызове Германии. Он писал, что Германия должна объединить свои расходящиеся тенденции восточной политики и мировой (Weltpolitik), чтобы удовлетворить «крестьянские» и «викинговские» стремления немецкого народа. По мнению Розенберга, крестьянин представлял собой поселенца, органически и расово связанного с землей, в то время как викинг воплощал тевтонский дух завоевания. Историк Вудрафф Смит сформулировал этот конфликт иначе, утверждая, что Гитлеру и нацистскому руководству «пришлось решать дихотомию Weltpolitik-Lebensraum в рамках немецкой империалистической традиции. Для этого они соединили миграционные и экономические движущие силы экспансии, разработав амбициозную программу переселения и экономической автаркии в Европе, где доминировали нацисты»[1400].

Слияние этих двух экспанистских течений – одного, ориентированного на заселение, другого – на экономическую эксплуатацию, – произошло в рейхскомиссариате так же, как и в Польше, и привело к таким же катастрофическим результатам. Однако на протяжении десятилетий многие исследователи Второй мировой войны и Третьего рейха, включая Смита, приходили к выводу, что этот необычный тип нацистской империалистической идеологии объясняет начало войны, но не Холокост, в то время как на самом деле нацистский экспансионизм был по своей сути антисемитским и геноцидным. Так, например, Смит пришел к выводу, что «многие из самых ужасных действий нацистов (особенно массовые убийства евреев) и саморазрушительные экономические инициативы немецкого правительства до и во время мировой войны имели сравнительно мало общего со специфически империалистической частью нацистской программы»[1401]. Его подход также упустил значительные продолжения «туземной» политики Германии в кайзеровской Африке и гитлеровской Восточной Европе.

Причинно-следственные связи между Холокостом и завоеванием нацистами своего жизненного пространства были установлены летом 1941 года, когда немцы вступили в войну с Советским Союзом. Согласно Кристоферу Браунингу, роковые месяцы принятия нацистами решений, связанных с Холокостом, совпали с началом войны Германии против Советского Союза летом 1941 года, как он это описывает, в «эйфории победы»[1402]. Война не ограничивалась линией фронта, но также велась в тыловых районах против евреев и других «угроз». Успех этой первой войны на уничтожение (Vernichtungskrieg) придал нацистским лидерам уверенности в том, что они решатся на массовое убийство всех европейских евреев. Но «эйфория победы» Браунинга была также выражением того, что историк Элизабет Харви проанализировала, а немцы того времени называли «Ostrausch», колонизаторский кайф или опьянение Востоком[1403]. Даже когда осенью 1941 года военное продвижение замедлилось, нацистская имперская мечта мотивировала все более радикальные геноцидные планы против евреев и других «туземцев». К 1942 году большая часть Европы оказалась в сфере влияния нацистской империи, но немецкие лидеры сосредоточились на Востоке как на центральной лаборатории для геноцидных и колониальных экспериментов.

На самом деле, печально известный приказ об «окончательном решении» (от 31 июля 1941 года), который уполномочил Рейнхарда Гейдриха провести общеевропейскую кампанию против евреев, был принят примерно в то же время, когда Гитлер долго обсуждал с Герингом, Борманом, Ламмерсом, Розенбергом и Кейтелем вопрос о создании райского сада на Востоке[1404]. На этой встрече Эрих Кох также был назначен рейхскомиссаром. Геринг выдвинул кандидатуру Коха, полагая, что Кох лучше всего подходит для полного использования экономических ресурсов Украины. Розенберг возражал, поскольку Кох был неуправляемым грубияном и не ценил украинцев как народ. Как правило, окончательное решение принимал Гитлер, заявивший: «Самым важным регионом на ближайшие три года, несомненно, является Украина. Поэтому будет лучше, если Кох будет назначен туда»[1405]. Тем временем Гиммлер, чьи полномочия распространялись на полицейские и охранные операции на бывших советских территориях, мобилизовал своих экспертов по переселению, чтобы расширить Генплан «Ост» и включить в него эти недавно завоеванные территории[1406].

Будучи правой рукой Гитлера по вопросам «германизации» и операций по обеспечению безопасности, Генрих Гиммлер курировал разработку новой расовой и территориальной схемы для Украины. Она не должна была быть на 100 % германизирована, как аннексированные территории рейха в польском Вартегау. Вместо этого планировщики Гиммлера задумали Украину как страну «поселения» (Siedlungsmarken) и «опорных пунктов» (Stutzpunkte), или участков немецких поселений. Они стремились консолидировать разрозненные общины волынских