Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

href="ch2-1367.xhtml#id870">[1367]. Затем, в январе 1942 года, эсэсовцы возобновили обследование деревень, что свидетельствовало об очередной акции по переселению. Как жаловался губернатор Люблина Эрнст Цёрнер в письме в Краков, обобщавшем жалобы его подчиненных, эти визиты вызывали беспокойство у польских крестьян. Некоторые собирали вещи и уезжали; большинство перестали вкладывать деньги в свои фермы и заботиться о них; многие игнорировали весеннюю посадку – вопреки немецким приказам, – потому что они не рассчитывали на урожай[1368]. Протесты дошли до Гиммлера и Гитлера, которые разрешили Глобочнику продолжить работы в более ограниченном масштабе в ноябре 1942 года. Результаты были катастрофическими. К тому времени реквизиции зерна привели к голоду в сельской местности, а военные неудачи сделали немцев уязвимыми. Переселения в Люблин, продолжавшиеся до начала 1943 года, фактически спровоцировали массовое партизанское движение, для подавления которого потребовалась дорогостоящая и разрушительная кампания[1369].

Переселение повлияло на сельскохозяйственное производство, жизненно важное для военных действий, и «серьезно угрожало достижению окончательной победы [Endsieg]», как писал Франк Гитлеру в мае 1943 года[1370]. Администраторы обвиняли Глобочника и стремились проводить более мягкую политику, которая могла бы склонить поляков на сторону Германии в обмен на некоторую культурную автономию и смягчение режима. Поэтому, утверждал Франк, их следует отложить до окончания войны. В итоге Гитлер постепенно смирился. Дальнейшие переселения были отменены; Глобочник был отозван в сентябре 1943 года[1371]. В то же время Гитлер отверг новый курс Франка, сославшись на то, что поляки никогда не смогут примириться с немецким правлением. Германия пыталась привлечь поляков на свою сторону в Первой мировой войне, но те восстали в ноябре 1918 года и изгнали немцев.

Был ли Франк приверженцем германизации? Было ли это столкновение между заселением и эксплуатацией или просто спор о сроках заселения? В благоприятных обстоятельствах октября 1941 года Франк был искренне воодушевлен идеей германизации в Люблине, но отказался от этих планов, когда это вызвало проблемы с поляками. Если бы первая Замосцкая акция не сорвала оккупацию, возможно, он сохранил бы свой энтузиазм. Зная, что Гиммлер полностью поддерживает идею заселения, Франк понимал, что ничего не добьется, если будет выступать против германизации в принципе. Проявление сентиментальности по отношению к негерманцам не могло переубедить Гитлера. Поэтому документальные свидетельства пестрят кровавыми антипольскими высказываниями и высказываниями в поддержку переселения. В то же время ему нравилось, когда его называли «принцем итальянского Возрождения»[1372]. Как «король поляков», он объявлял всем, что Польша – нация примитивных дикарей, непригодных для самоуправления[1373]. Он считал, что его «лаборатория колониальной администрации»[1374], как он иногда называл Генерал-губернаторство, принесет полякам мир, порядок и справедливое правление, хотя они и расово неполноценные, второсортные подданные. Планы, утвержденные им в период расцвета его колониального губернаторства, с июня 1940 по август 1941 года, предусматривали превращение Генерал-губернатоства в полуиндустриальную, эффективную в сельскохозяйственном отношении страну, поставляющую в Германию дешевую рабочую силу, зерно и сырье.

Массовое переселение немецкого населения в эти планы не входило[1375]. Гитлер и Франк оба хотели относиться к полякам как к индейцам. Хотя их взгляды не касались Индии и Северной Америки, Гитлер больше склонялся к Северной Америке, а Франк – к Индии.

Имел ли место колониальный геноцид в Польше, причем еврейский геноцид помнили, а польский игнорировали – так называемый забытый Холокост?[1376] И да и нет. Франк и его коллеги по гражданской администрации прибыли в Польшу как дилетанты, не имея достаточных знаний ни о Польше, ни об управлении. Такие эксперты, как Зейферт, пришли, чтобы просветить их относительно польских условий[1377]. Затратив значительные усилия на уничтожение польской нации как таковой, они превратились в типичную для того времени и обстоятельств колониальную администрацию с миссией обучения «туземцев» для работы. Не считаясь с этими соображениями, Глобочник акклиматизировался в Польше и пришел к выводу, что Люблин созрел для немецкого поселения. Затем СС и гражданская администрация сотрудничали или конфликтовали в двух разных колониальных геноцидах. Один из них, направленный против евреев Польши, продвигался благодаря консенсусу среди колонизаторов и относительному отсутствию сопротивления. Другой, против поляков, остался незавершенным по противоположным причинам: из-за конкурирующих взглядов и неэкономичного сопротивления. Как мы увидим, первый вариант развивался потому, что реакция на колониальные препятствия, такие как торговля на черном рынке, могла сочетаться с идеологическими соображениями, рассматривающими Польшу как «рассадник» расово объединенного «мирового еврейства».

Второй случай привел не к сближению, а скорее к расхождению. Сначала нацисты воспринимали поляков как единый славянский народ, но впоследствии решили, что расовых поляков не существует. Вместо них были мазовецкие, краковские, «курпирские, подляшские, люблинские, ласовские» и т. д., так же как не было украинцев, а были «долыняне, бузанеры, пидгиряне, баткены» и т. д. Это были не славяне, а различные примеси «нордических, субнордических, динарских, праславянских и восточных» расовых типов[1378]. Другими словами, нацисты реконфигурировали или колонизировали Польшу, превратив ее из европеоидной нации в конгломерат коренных народов. Лишь меньшинство колонизаторов согласилось с необходимостью их истребления. Немецкий сержант в Майданеке, которого после войны собирались повесить в Люблине, кричал о своем сожалении, что «не уничтожил все польское население, когда у него была такая возможность»[1379].

Евреи как колониальная проблема в Генерал-губернаторстве

Антисемитизм сильно повлиял на восприятие нацистскими чиновниками своих конкретных задач по колонизации и развитию и сформировал язык нацистского колониализма. Нацисты в Польше атаковали «еврейскую проблему» как часть экономической и медицинской «рациональности» колониального правления. Когда в конце 1939 года в Енджеюв в Радомском округе Генерал-губернаторства прибыл окружной чиновник, магазины были пусты, на улицах царила преступность, и никто не работал. Утверждалось, что еврейское население города на четверть усугубляет ситуацию. Порядок наступил после того, как чиновник публично расстрелял на рыночной площади трех евреев, из домов которых снайперы обстреливали немцев. Тогда настало «время оживить экономическую жизнь района». К сожалению, чиновник считал, что она находится под контролем евреев, которые саботируют немецкую ценовую политику. Он назначил немецких попечителей ответственными за еврейские предприятия, но, так как немецких кадров не хватало, ему пришлось действовать постепенно[1380]. Затем чиновник созвал собрание польских священников, учителей и мэров. Он «дал понять, что мы пришли сюда не как разрушители, а чувствуем себя ответственными за безопасность и спокойствие, за восстановление экономики и упорядоченной жизни». Однако он предупредил, что поляки и евреи должны сохранять «резкое разделение рас». Он отметил «особенно горячую готовность к сотрудничеству со стороны бургомистров, которая впоследствии подтвердилась на практике при решении “еврейского вопроса”», что в то время означало экспроприацию и