Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

Если бы это было так, то история этого огромного скопления народов наверняка была бы во много раз более кровавой, несчастной и трагичной, чем она была, и в результате мир был бы гораздо менее разнообразным сегодня.

Благодарность

Я хочу поблагодарить Эрика Лора, Лори Манчестера, Дирка Мозеса и Ричарда Стайтса за вдумчивые комментарии к предыдущим вариантам этой главы.

Глава 16. Колониализм и геноцид в оккупированных нацистами Польше и Украине

Дэвид Фурбер и Венди Лоуэр

Введение

В начале 1940 года шеф СС Генрих Гиммлер проезжал по оккупированной земле со своим другом, главным нацистским поэтом Гансом Йостом. Утверждая, что Вавель, многовековая резиденция польских королей, – это результат цивилизаторской деятельности Германии в Польше, Йост уничижительно отзывался о Польше, используя стандартную колониальную риторику: «Страна, которая так мало смыслит в искусном ландшафтном планировании, которая даже не может разобраться со стилем деревни, не может претендовать на какой-либо независимый политический статус в европейской сфере. Это колониальная земля!»[1331] Пока они ехали между Лодзем и Варшавой, Гиммлер то и дело останавливал машину и выходил в поле, собирая комья земли. Перетирая землю между кончиками пальцев, как повелитель и хозяин всего, что он осматривал, Гиммлер размышлял о грядущем воздействии «немецкого плуга» на плоский, открытый ландшафт. «Скоро здесь будут высажены деревья и кустарники, – объявил он, – живые изгороди станут буйно расти и дадут приют ласкам и ежам, канюкам и соколам», которые будут патрулировать поля между изгородями, предотвращая тем самым «потерю половины урожая из-за мышей и паразитов». Хищники уничтожали бы вредителей полей «гораздо естественнее и тщательнее, чем яд современного человека». Профессионалы посадят леса и сделают землю плодородной для новых немецких переселенцев из Прибалтики, Галиции и Волыни. «Мы стояли в поле, держали в руках завоеванную землю и смотрели вдаль, на менее запущенные равнины»[1332]. В «риторике империи» это язык присвоения[1333].

Нацисты родились в европейском мире империй. В соответствии с эпохой нацистский юрист Карл Шмитт написал в 1941 году эссе, оправдывающее экспансию Германии на Восток. По его мнению, война, безусловно, нарушала законы войн между европейскими государствами, но не законы колониальных войн. Хотя «колонии были пространственным элементом, на котором основывается европейское право», Шмитт считал, что Германии было отказано в колониальном пространстве Восточной Европы и она была вынуждена расширяться[1334]. Подобные формулировки можно найти и среди немцев, переживших войну, которые утверждали, что нацисты просто применяли колониальные методы XIX века в Европе[1335]. Как мог цивилизованный мир отрицать «явное предназначение» Германии, провозглашая свое собственное?

Немцы, которые с опозданием включились в имперскую игру, могли бы усовершенствовать эту модель. Таким образом, Йост завершил свой рассказ сравнением с западным экономическим колониализмом: «Западный мир не может получить такого чистого удовольствия от долга и работы, от пота и мозолей. Они мыслят категориями деловых сделок и оборота, в то время как мы радуемся самой задаче»[1336]. Строители нацистской империи использовали язык колониализма для описания своей работы на Востоке, хотя, как отмечает Марк Мазауэр, они отвергали либерализм, ассоциировавшийся с империализмом второй половины XIX века[1337].

Одним из отличительных аспектов нацистского империализма был антисемитизм. Хотя евреи не фигурировали в расовой утопии Йоста в явном виде, антисемитизм четко лежал в основе его имперских фантазий. В нацистском мировоззрении абстрактный еврей представлял собой «негативные аспекты современности», которые должны быть устранены для возрождения цивилизации[1338]. Нацисты воспринимали свое движение как борьбу за освобождение против именно такого «еврейского» присутствия в немецком обществе, в Европе в целом и во всем мире. Когда Йост высмеивал склонность Запада «думать в терминах деловых сделок и оборота», а не «долга и работы, пота и мозолей», он имел в виду, что этот «еврейский дух» тормозил предыдущие колониальные усилия Запада. Нацистская оккупация Восточной Европы, напротив, дала немецким лидерам возможность создать свою утопию без помех со стороны либеральных угрызений совести или коммерции; они довели колониальные фантазии о «расе и пространстве» до радикального завершения. Таким образом, нацистский империализм имел двойную геноцидную направленность: во-первых, как «тотальная война» за освобождение западной цивилизации от «евреев», а во-вторых, как «колониальная война» за отвоевание жизненного пространства у якобы примитивных, неполноценных, но все же белокожих славян.

Как пишет Александр Даллин в своем классическом исследовании, ужасающее нацистское завоевание восточных территорий принимало различные формы, смешивая «фантазию и реализм» и увековечивая «бремя белого человека» в новом, более извращенном варианте»[1339]. В ранних сочинениях Гитлера, в секретных беседах военного времени и на совещаниях по планированию со своими сатрапами он описывал притягательность Востока и историческую судьбу немцев вернуть себе эту территорию. Он говорил о расовом рае, заявив, что на вновь завоеванных территориях немцы должны создать «райский сад».

Заместитель Гитлера Генрих Гиммлер воплотил эти идеи в жизнь, руководя действиями полиции СС по реализации Холокоста и мобилизуя немецкие институции и ученых вокруг «Генерального плана Ост», плана создания «Сада». Нацистские лидеры и их энтузиасты-застройщики, эксперты по расовым вопросам, садоводы, архитекторы, ландшафтные дизайнеры, агрономы и безжалостные приспешники из полиции СС были строителями империи, общей целью которых была германизация восточных территорий[1340].

По мнению нацистов, это означало, что жизненное пространство должно быть преобразовано как им заблагорассудится просто потому, что это оправдано «законом крови»[1341]. Доктор Маурер, директор Института садоводства и эксперт в области идеологии «крови и почвы», работавший в генеральном правительстве Ганса Франка и рейхсминистерстве по делам оккупированных восточных территорий Альфреда Розенберга, утверждал, что великим достижением национал-социализма стало пробуждение у германцев осознания своей уникальной истории и судьбы как расы. Наконец-то, заявляли Маурер и другие колонизаторы, единая арийская раса сможет преодолеть хаос в Европе и процветать там, где немцы были исторически укоренены, – на плодородных землях Восточной Европы[1342].

При всей очевидности колониальной риторики в планах нацистов в отношении Восточной Европы, ученые расходятся во мнениях относительно связи между Холокостом и нацистским колониальным проектом. Как и Ханна Арендт, Энцо Траверсо может проследить важные корни нацистского империализма в европейской заморской колонизации, но различает эти два явления в силу «регенеративного» антисемитизма нацизма[1343]. В качестве альтернативы Юрген Циммерер указывает, что наиболее жестокие аспекты нацизма имели место в «колониальной ситуации» оккупированного Германией Востока и не могут быть отделены от его антисемитского мировоззрения[1344]. По его словам, «война