Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

опочивальне императора. Согласно неукоснительно соблюдаемому правилу, отмечает Третьякова, если девушка находилась в императорской спальне сверх точно оговоренного срока, управляющий громко провозглашал: «Время пришло!», затем входил в комнату и спрашивал у властелина: «Оставить или нет?» Если Сын неба отвечал: «Не оставлять!» – управляющий ловко, со знанием дела, надавливал на живот наложницы таким образом, что «драконово семя» выходило. Если же следовал приказ: «Оставить!» – в специальной книге делалась запись: «В такой-то месяц, такого-то числа, в такой-то час император осчастливил такую-то наложницу». Теперь в случае беременности последней было ясно, когда зачато императорское дитя. Свидание Цы Си с императором закончилось именно таким образом. У императорской четы не было своих детей, а многочисленное потомство от наложниц, к которым Сын неба уже охладел, в счет не шло. Цы Си прекрасно понимала, что у императора обязательно должен появиться наследник и обязательно от нее.

Сяньфэн. Неизвестный художник

Хорошо потрудившись в спальне императора, ей удалось добиться гораздо большего, чем предшественницам: 27 апреля 1856 года она родила императору долгожданного сына. Сяньфэн тут же провозгласил маленького Тунчжи наследником престола, а его мать получила титул И, что значило «драгоценный человек». Впоследствии, – пишет еще один автор материалов о Цы Си, Д. Карасюк, – когда крутой и жестокий нрав ее проявился во всей своей красе, злые языки стали утверждать, что матерью наследника была вовсе не она, а некая служанка, убитая сразу после родов. Якобы Цы Си лишь имитировала беременность и подсунула императору чужого ребенка.

Как бы то ни было, Сяньфэн окружил Цы Си почетом и роскошью. Его законная супруга смотрела на взлёт наложницы довольно равнодушно. Честолюбием императрица Цыань явно не отличалась. Тем временем Цы Си занялась упрочением своего положения в Запретном Городе. Императрицу она еще соглашалась терпеть, но других имён в заветной книге не должно было быть. По слухам, наложниц, которые рисковали обратить на себя внимание императора, их более удачливая коллега приказывала топить в пруду.

Правда, Л. Третьякова придерживается иной версии первичного возвышения будущей всемогущей регентши: осведомленная о самых мельчайших событиях двора, она узнала, что хорошенькая служанка Чу Ин беременна. Девушку тотчас силком уложили в постель в самых дальних покоях дворца, приставив к дверям сторожей. Доступ сюда имел только врач и, разумеется, Цы Си. План ее созрел ввиду того опасного для нее обстоятельства, что вот уже почти два года она никак не могла одарить Сына неба обещанным наследником. Едва ли в этом была ее вина – император отличался крайней болезненностью, усугубленной невоздержанной жизнью. Но разве это примется в расчет? А потому рождение ребенка становилось наиглавнейшей задачей, которую Цы Си возложила на несчастную Чу Ин. Что же касается внешних признаков близящегося материнства, то для Цы Си, в которой явно пропала большая актриса, едва ли было сложно изображать женщину в счастливом ожидании. Весной 1856 г. служанка-затворница на свое горе родила мальчика. Напрасно она молила о пощаде, обещая молчать. Все равно несчастная по приказанию Цы Си была умерщвлена.

Разумеется, рождение наследника принца Тунчжи (или правильнее – Цзайчуня; «Тунчжи» (Совместное правление) – это девиз правления, провозглашенный первым указом молодого императора после смерти отца. А второй указ его даровал звание «вдовствующей императрицы» Цы Си и Цыань, собственно, тем, кто и осуществлял это совместное правление) – чрезвычайно укрепило положение Цы Си. Вопреки всем традициям, оставлявшим в серьезных делах женщину «за занавеской», ее все чаще видели рядом с императором во время дипломатических раутов и всевозможных аудиенций. Настойчивое стремление внедриться в сферу большой политики лишь подчеркивает, как далеко простирались планы фаворитки.

Ее хваткий ум легко впитывал государственную науку, а феноменальная память, сохраненная до глубокой старости, безошибочно расставляла по местам имена, даты, события, сведения экономические, военные, дипломатически – все, что стекалось в императорский дворец. Равнодушной оставляла Цы Си только колыбель маленького Тунчжи.

В 1856 г. началось вторжение англо-французских войск, известное под названием Второй опиумной войны. От всех этих новостей император, – пишет Карасюк, – предпочитал прятаться, разбираться с проблемами пришлось Цы Си. Она приказала беспощадно казнить бунтовщиков и утопила восстание тайпинов в крови. Справиться с европейцами оказалось сложнее. Интервенты осадили Пекин, разрушили загородный императорский дворец Юаньминъюань. Война закончилась в 1860 г. подписанием крайне невыгодного для Китая мирного договора.

Поражение продемонстрировало дряхлость древнего Китая, однако в ходе войны имя Цы Си прогремело на всю страну. Она призывала народ к сопротивлению «европейским варварам», произносила речи о патриотизме и несомненном превосходстве традиционных китайских ценностей над общемировыми. Придворные льстецы присвоили драгоценной наложнице титулы героини и великой матери китайского народа. Возвышение женщины не нравилось влиятельным и родовитым советникам императора, и они всячески уговаривали Сына Неба отодвинуть её от управления страной. Неизвестно, как бы сложилась судьба Цы Си в дальнейшем, но 22 августа 1861 г. император Сяньфэн умер. Злые языки обвиняли в этой смерти его наложницу: якобы она специально перевернула лодку, на которой каталась с императором, Сын Неба вымок и простудился, а затем Цы Си приказала неправильно лечить властелина.

«Перед смертью сановники, – пишет Л. Мазикина, – еще один из авторов материалов о Цы Си, стали уговаривать его издать указ, который обязал бы мать его наследника совершить самоубийство, чтобы она прислуживала императору и на том свете. Но вот незадача: для указа нужна была печать, а хранилась печать как раз у нее. Она, конечно, принялась спорить и торговаться – и выиграла время, дождавшись, пока государь умрёт. Вскоре инициатор столь интересного предложения будет казнен. А его двум соратникам прикажут совершить ритуальное самоубийство. Проиграл – плати…»

Когда, отмечает Третьякова, император Сяньфэн умер, то его кончина была довольно странной. Лодка, в которой он находился во время прогулки со свитой, неожиданно перевернулась на самом глубоком месте озера. Императора сумели вытащить из воды, но пережитое потрясение и подхваченная жестокая простуда не дали ему оправиться… Его законная супруга, императрица Цыань, умудрилась надолго его пережить, но в нужный момент к завтраку ей были поданы пирожные, начиненные ядом. По слухам, из-за того, что, когда однажды Цы Си заболела, ее напарница прекрасно справилась с проблемами власти и без нее. И тем создала ненужный прецедент.

Правда, смерти соправительницы есть и иная версия. В сорок семь лет Цыань неожиданно скончалась от пищевого отравления. И тут же все как-то разом вспомнили, – пишет Мазикина, – что в тот день Цы Си присылала ей рисовые лепёшки, что юный император некогда больше общался с Цыань, чем с матерью. Поползли слухи, что Цыань, неожиданно войдя к Цы Си, застала её с младенцем – после того, как та долго никому не показывалась под предлогом болезни. Вот и отравила, чтобы грех покрыть,