Кровь зимы - Екатерина Насута

— Библиотека, — пояснил он. — Тихое место. Спокойное. А главное, что здесь, в отличие от прочих, никто не умирал. И потому разговаривать будет проще… ведьмина волшба меняет тела. Уборки вам предстоит много.

— Жива! — Белогор вскочил с кресла и, покачнувшись, рухнул в него. Руку поднял ту, в доспехе, и опустил. За его спиной тенью стояла Звонка, но она лишь кивнула и склонилась, словно желая спрятаться под складками плаща.

Или за спиной волхва.

— Жива, — Волков-старший не шевельнулся даже. Он сидел, откинувшись, вытянув ноги и как-то странно изогнувшись или, скорее, вогнувшись, будто ему хотелось не сидеть, а лежать.

— Жива, — сиплый голос княгини Скопиной подхватил это слово. И оно показалось шелестом ветра за стеклом.

— Жива. Цела, относительно здорова, — Верховный посторонился, пропуская Каю вперёд. — И со своей стороны могу засвидетельствовать, что княгиня Скопина пребывает в здравом уме и твёрдой памяти и не находится под воздействием посторонних сил или же заклятий.

Он сложил пальцы, и кристалл в руках вспыхнул одновременно белым и тёмным.

— Бумага будет? — Волков сполз ещё ниже.

— Будет.

— И хорошо… а то сами знаете, у нас там, в Думе, без бумаги… — он вяло махнул рукой и прижал её ко лбу. — Давайте… за дело… а то у меня башка раскалывается.

— Мои брат и сестра? — Кая подошла к столу. — Живы? Кузены?

— Живы, — поморщился Волков.

Хорошо. Наверное.

Или нет?

Если Кая убила их матушку?

— Над детьми проведут обряд очищения, — Верховный обошёл Каю. А она осмотрелась.

Библиотека.

Крыс рассказывал, что в месте, где он учился, тоже была библиотека. Огромная. И Кая не верила, что бывает так, чтобы полки до самого потолка и все книгами заполнены, что тянутся они, эти полки, превращаясь в бумажные стены коридоров. И что в этих коридорах можно бродить от рассвета до самого заката.

Зря, выходит, не верила.

Полки начинались там, дальше, за ковром, что то ли разделял, то ли, наоборот, соединял кресла и людей, в них сидевших. И стол, придавивший этот ковёр, был пуст, а люди…

Люди смотрели.

Кая тоже смотрела, но не на них — на полки. И на книги, которых было так много, что просто-напросто в голове не укладывалось. Зачем столько? Кто их все написал? Или почему они здесь?

Что в них такого, чтобы хранить?

— Садись, девочка, — Верховный осторожно развернул Каю к пустому креслу. — И продолжим наш разговор… на чём мы остановились? Ах да… я вынужден буду временно забрать твоих брата и сестру. К сожалению, весьма высока вероятность, что проклятье коснулось и их.

— Они ведьмы? Ведьмаки? — уточнила Кая.

— Нет, скорее уж они были связаны с ведьмой узами крови, а теперь, когда она погибла, эта связь разорвалась. Это похоже на проклятье или болезнь…

— Обряд нужен, — Волков поморщился. — Дерьмо…

— Я бы попросил…

— Да я про спину. Хотя он тоже дерьмо. Но врать не надо. Им будет плохо. Им будет больно. Возможно, они возненавидят тебя и за матушку, и за то, что отдала храму… поэтому, если хочешь совета…

— Не хочу.

— Оставь их там. На попечении. Заяви, что пострадали от темной силы. Никто не осудит. Так делают, когда… и вправду кто-то пострадал.

Он поглядел на Белогора.

А Звонка сказала очень тихо:

— Или когда нужно кого-то убрать.

— Убрать, — голос Белогора прозвучал ровно. — Или спрятать.

Кая задумалась. Предложение, пожалуй, хорошее.

Отличное предложение. И от многих проблем избавит. Зачем ей те, кто может ударить в спину? А они… не простят. И вправду возненавидят. Кая тоже Крыса ненавидела. И мечтала, как убивать будет. Прямо даже представляла, всякий раз выбирая новый способ, но не решаясь…

А они?

— Нет, — сказала она и покачала головой. — Пусть… вернутся.

— Подумай, девочка…

— В них не только её кровь.

И показалось, что волосы тронула невидимая рука. Кая улыбнулась.

— Дара они лишены, — уточнил Верховный.

— Они да, но кровь — это кровь, — Кая скрестила руки на груди. — Сейчас спит. Потом проснётся. Обряд действительно нужен?

— Да, — Верховный крутанул камень, и на столешницу легли два пятна, белое и черное. — Мальчик уже слёг с лихорадкой, девочка крепче, но… если не запечатать разрыв, ведьма заберет их в могилу.

— Как надолго их заберут?

— Неделя. Две… как выйдет.

— Почему над ней не провели такой обряд?

— Вот и мне интересно, — голос Скопиной был сиплым, и не голосом казался — карканьем, что вырывалось из груди. — Почему…

— Обряд сложный. Он