Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

которые все больше верят в обороноспособность Гонконга и считают, что каждый месяц оборонительных работ значительно увеличивает его военную силу. Можно даже снова слышать голоса, предостерегающие Японию от каких-либо намерений высадить десант в Южном Китае, то есть за пределами английской колонии. Если еще несколько месяцев назад высадка японцев была бы воспринята как должное, сегодня многие иностранцы считают, что пришло время заявить об ущемлении крупных интересов иностранных государств в Южном Китае; они все чаще намекают, что высадка японцев очень легко могла бы привести к увеличению числа неприятных инцидентов, последствия которых могли бы быть не меньшими, чем последствия инцидента на Янцзы. И в этой позиции выражается вновь ожившее самосознание англичан. В этом отношении удивительное моральное воздействие возымел ввод в эксплуатацию сингапурской базы, воздействие, которое несомненно превосходит сегодняшнюю ценность Сингапура для королевской колонии Гонконг.

II. Кантон и Юго-Западный Китай в японо-китайском конфликте Кантон

Тот, кто собирается сегодня ехать из колонии британской короны Гонконг в Кантон, должен — чего не случалось в былые времена — приготовиться ко всякого рода неожиданностям и неудобствам. О тех и других заботится японский военно-морской флот. Наиприятнейшим и сулящим меньше всего помех является путешествие вверх по Жемчужной реке до Кантона. Однако даже эти речные пароходы под английским флагом вынуждены иногда, не достигнув цели, поворачивать назад в Гонконг. Дело в том, что китайские власти из страха перед продвижением к Кантону японских канонерок перекрывают иногда самое узкое место Жемчужной реки специальными заграждениями. Нередко поездка затягивается из-за того, что пароходу приходится на почтительном удалении дожидаться окончания оживленной дуэли между японскими военными кораблями и китайскими речными фортами Бокка-Тигрис. По опыту известно, что перестрелки длятся не очень долго и протекают почти всегда без ущерба для обеих сторон. Время от времени можно становиться и ошарашенным свидетелем авиационных налетов на китайские джонки, заподозренные японцами в том, что они везут в Кантон военные материалы. Множество торчащих из воды обломков свидетельствует о том, что во время налетов используются отнюдь не холостые заряды.

Уже сама по себе неудобная езда по железной дороге из Коулуна (материкового района колонии британской короны) в Кантон сегодня стала еще менее приятной. Пассажирский поезд из Кантона или в Кантон идет только раз в сутки, причем лишь после наступления темноты. И в то время как раньше на этот отрезок не требовалось полных трех часов, теперь приходится настраиваться на четырех-шестичасовую поездку. Все зависит от того, не придется ли поезду в связи с воздушной тревогой стоять в каком-нибудь тоннеле или на какой-нибудь станции, или от того, не окажется ли железнодорожная колея поврежденной редким прямым попаданием бомбы. Даже столь мастерски организуемые (с британской помощью) ремонтно-восстановительные работы все-таки задерживают прибытие в конечный пункт на несколько часов. Так уже до прибытия в Кантон не остается никаких сомнений в том, что столица Южного Китая тоже втянута в японо-китайские распри. Интерес японцев к Кантону, конечно, очень легко понять. Кантон сегодня — это значительно больше, чем просто столица Южного Китая. Это важнейший партнер Гонконга, играющего роль самого значительного иностранного опорного пункта Китая в его борьбе против Японии.

На южнокитайском побережье нет другого портового города, который хотя бы с мало-мальски подобным успехом мог взять на себя выполнение этой задачи. Еще только строящиеся дороги через Индокитай и Бирму, вероятно, никогда не окажутся в состоянии взять на себя роль Кантона в снабжении Китая после того, как Северный Китай и район Шанхая попали в руки японцев.

И житель Кантона полностью сознает свое новое значение. Не говоря уже об удовлетворении его ярко выраженной потребности показать себя, о его традиционной враждебности к иностранцам, и сегодня особенно к японцам, он сознает материальные выгоды своего положения как решающего звена в связях Китая с внешним миром. Уже более ста лет назад он умел отлично использовать монополию исключительной связи с «западными варварами». Почти вдвое увеличившийся товарооборот как ввозимых, так и вывозимых товаров дает значительно большую возможность заработать всем — от кули до правительственного чиновника. Это точно так же относится и к ускоренно ведущимся работам по расширению всей сети путей сообщения с соседними юго-западными провинциями, с севером в направлении Ханькоу, со ставкой Чан Кайши и с югом, с прибрежными районами провинции Гуандун. Здесь возникает становящаяся все более густой сеть дорог, которая является необходимым условием успешной обороны в случае возможной высадки японцев. Снова возрастает и значение кантонских банков, которые в течение многих лет были обречены на роль второстепенных по сравнению с банками «чжэцзянской клики», господствовавшей в банковском деле Шанхая и Нанкина.

Целью Японии в Южном Китае является отторжение провинции Гуандун от центрального правительства. Чуть ли не ежедневные воздушные налеты на Южный Китай, особенно на Кантон, должны вызвать, кроме транспортных затруднений, усталость от войны и разложение. Одновременно из Гонконга в Кантон для подготовки «государственных переворотов» протянулись нити тайных связей с различными политическими и гангстерскими элементами. В качестве последнего средства может быть применена высадка крупных сил в Южном Китае, живая угроза которой постоянно маячит перед глазами кантонцев и иностранцев-гонконгцев.

Первые воздушные налеты на Кантон (в конце лета 1937 года), казалось, привели к ожидаемым результатам. Бомбы, безжалостно сбрасывавшиеся на перенаселенные кварталы города, производили ужасающее психическое и моральное действие. Многие кантонцы уверяли корреспондента, что решительное продолжение этих налетов на незащищенный город неизбежно привело бы к величайшей панике и тем самым к капитуляции Кантона. Страстная кампания протеста, особенно со стороны английских телеграфных агентств и газет, принесла свои плоды. Японцы отказались от такого способа ведения войны, ограничившись намного более безобидными целями для воздушных налетов. Насколько эти ежедневные бомбардировки, воздушные тревоги в городе и ограничение движения затрудняют жизнь каждого жителя, настолько невелико значение налетов японских эскадрилий, насчитывающих до 40 бомбардировщиков. С не совсем понятной регулярностью они сбрасывают 500-килограммовые бомбы на давно покинутые аэродромы, снова и снова перепахивая уже развороченную землю; не менее безрезультатны и бомбардировки давно бездействующего военного завода, оборудование которого большей частью уже вывезено и установлено на других заводах в глубоком тылу. Иностранцы и богатые китайцы, живущие в несколько более современных пригородах Кантона, уже давно оборудовали бомбоубежища на случай, если японские летчики вдруг изберут в качестве мишеней частные дома высокопоставленных китайских чиновников. Помехи движению транспорта и тем самым военным перевозкам тоже невелики.

Попытки вызвать «стихийные государственные перевороты» пока не принесли успеха. Об одной из таких попыток стало известно корреспонденту. В феврале был раскрыт подготовленный до мелочей заговор, который, по крайней мере, по словам губернатора