Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

в облаке самых радужных мыслей. Названый кузен той самой Катрины Эйринг и желанный гость в доме министра иностранных дел. Кавалер княжны Ольхи, срывающий с ее губ цветы поцелуев. Наконец, обладатель светлого шёнбруна! А выходка жены сделает хуже лишь самой жене. Скоро Дитрих взберется на вершину, и Мари сама приползет к нему с мольбами о прощении.

Но к утру хмельной туман рассеялся. Поручик проснулся на тахте в прихожей фрау Гизеке, изрядно помятый и совершенно трезво мыслящий, и узрел ситуацию со всею тошнотворной ясностью. Он отнюдь не владелец шёнбруна – он надеется тайком порыбачить на чужой земле. Фишмайстер запросит тысячу монет, а в кармане Дитриха осталась ровно одна марка. Он – безработный отставник, и знакомство с министром не поможет получить место. Граф не сможет оказать протекцию поручику фон Дорту – поскольку не знает никакого фон Дорта! А роман с Ольхой – ни что иное, как похмельный бред. Какой роман возможен, коли Дитрих женат?!

Если отбросить все фантазии, то не останется ничего. Буквально ничего: ни шёнбруна, ни денег, ни связей, ни даже своего угла. Чтобы просто вернуться домой, придется вытерпеть унизительные объяснения с супругой. Какое падение...

А нынче, ко всем бедам, Дитриху назначен прием у Фритьофа Йориксена. С чем идти туда? С камнем на сердце и дырой в кармане?.. Услуги рыбака безумно дороги. Дитрих надеялся, воспользовавшись дружбой с Ольхой, выпросить ссуду у князя Ленца. Но прошлым вечером он, взбудораженный и пьяный, не посмел показаться князю. Также Дитрих планировал найти хозяина той деревни с шёнбруном. Как-нибудь договориться, выкупить землю за бесценок – ведь деревня-то сгорела, а о шёнбруне помещик не знает... Сперва искал сам, потом послал пронырливого Милоша. Оба не преуспели: карт Олландии – пруд пруди; но реестра землевладельцев – днем с огнем.

Итак, план на сегодня вырисовался самый заманчивый: сперва лебезить перед Йориксеном, потом унижаться перед женой. Да уж, орел. Честь и слава!..

Не завтракая и даже не умывшись – лишь бы ни с кем встретиться в таком стыде – поручик фон Дорт тихонько выскользнул из дому.

* * *

Особняк Фритьофа Йориксена был выстроен чудно. Обычно здания обращены к улице главным фасадом, а разные пристройки и флигеля прячутся на заднем дворе. Здесь – наоборот: на улицу смотрел флигель, сложенный из серого камня, неказистый. Главное здание скрывалось за ним, так плотно окруженное деревьями и живыми изгородями, что почти терялось из виду. Дитрих постучал в дверь флигеля – поскольку не смог найти иную.

Отворил бледный юноша болезненного вида, но с приятным, живым взглядом.

- Здравствуйте, поручик. Вы – Дитрих фон Дорт, верно?

- Я. Доброго дня.

- А я – Отто, секретарь и ученик Фритьофа Йориксена. Мастер ждет вас.

Дитрих вошел в дом и выпучил глаза от удивления. Он ждал увидеть прихожую, гардеробную комнату или что-то в этом роде, а очутился – в музее. Окна были зашторены, просторный зал лежал в интригующем полумраке. Повсюду – на стенах, на витринах, даже на потолке – располагались диковины. Скелеты рыбы-меч и рыбы-молот, нефритовые обезьяны, вазы с умопомрачительным узором, ржавая пушка, обросшая кораллами… Крупные предметы первыми захватывали внимание, но и мелкие манили к себе взгляд. Поблескивали в витринах, словно просили: «Взгляни и на нас!» Коллекция денег изо всех концов света: золото, серебро, ракушки, соль, перья попугая. Древняя муарийская икона: святой в чалме, вязь иероглифов вместо лица. Набор вееров с непристойными рисунками. Фарфоровая девичья рука в драгоценных каталийских браслетах… А это что? Какие-то шарики в стеклянных колбах… Ах, вот же подпись: это пули, вошедшие в историю! В центре, на почетном месте – мушкетная пуля, убившая канонира на флагманском фрегате при Кадирских островах. Выстрел качнул чашу весов, и флот Муссалим-шаха проиграл тяжелейший бой…

Дитрих чуть не забыл, где находится. С трудом отклеившись от витрин, спросил Отто:

- Мастер Йориксен сам собрал такую коллекцию?!

- Кое-что сам, но большею частью это подарки вельмож. Столичная аристократия знает, что мастер имеет такое увлечение, вот и способствует ему.

Дитрих ощутил даже не зависть, а горькую безнадегу. Вельможи знают не просто о существовании Йориксена, а – о его вкусах! Господи, какая заоблачная высь!

Отто заметил кривую мину Дитриха и пояснил:

- Нет, вы не подумайте, сам Йориксен тоже путешествует! Например, икону он лично приобрел у серавахского эмира. Его величество эмир остался очень доволен рыбалкой и предложил мастеру ведро золота. На что мастер ответил: “Позвольте лучше взять эту икону – невероятное произведение искусства!” Эмир сказал: “Вы прострелили мне сердце. Это жемчужина моей коллекции. Я не смогу есть и спать, расставшись с нею!” Но все-таки отдал, и потом мастер имел проблемы на нашей таможне. Дескать, чужой предмет культа, распространение греховной ереси... Хорошо, что мастер лично знаком с начальником таможни – иначе, глядишь, и конфисковали бы.

Дитрих совершенно скис.

- Отто, вам велели сделать так, чтобы я помер от зависти?

Секретарь смутился:

- Ой, нет, прошу прощения! Велели немедленно вести к мастеру, едва вы появитесь. Просто я заболтался. Со мной случается. Болтливость же не худший из грехов, правда?

- Так что же, пройдем к мастеру?

- Да-да, конечно. Он ждет с нетерпением.

- Доброго дня, поручик. Да будет твердой рука.

Йориксен поприветствовал Дитриха так, как принято среди военных. Стоило бы ответить взаимной любезностью.

- Амм… простите, мастер: я не знаю, как положено приветствовать рыбака.

- Неважно. Достаточно: здравствуйте.

- Здравствуйте, мастер. Амм… хотел вас поблагодарить за потрясающую рыбалку, а так же за то…

- Не нужно расшаркиваться. Перейдем к делу.

Йориксен махнул рукой, отсекая лишнюю болтовню. Вопреки таинственному своему ремеслу, рыбак держался с прагматичной твердостью, словно купец. Это сбивало с толку.

- Как я и говорил… амм… мне повезло обнаружить шёнбрун. Самый настоящий, пригодный для рыбалки. Насколько я понимаю, никто, кроме меня, о нем не знает.

- Почему вы так решили?

- Я долго наблюдал за тем местом. Никто не приезжал порыбачить, ни даже просто посмотреть на шёнбрун.

- Никто из гильдии рыбаков?

- Никто вообще. Только камни брали оттуда воду, но думали, что это обычный колодец.

Йориксен пронизал его взглядом.

- Ни один камень не догадался? Как такое возможно?

- Один понял – тот, кто чаще всех ходил по воду. Но он никому не сказал, кроме меня.

- Где теперь этот камень?

- Мертв.

- Мертв… - повторил рыбак, постукивая пальцем по столу.

Прежде Дитрих