Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

- А заодно, - добавила Мор, - владелец двух процентов завода.

Определенно, Мор умела удивлять! Брови Альваро снова полезли на лоб.

- Вы – донна?!

- На одну пятидесятую.

И Мор повела рассказ.

В солнечной Лаэрте находится несколько заводов и фабрик, но подлинным сердцем промышленности всегда была Брега. В тех краях находятся крупнейшие залежи угля, а широкая река Монхо служит транспортной артерией. Брега, стоящая на берегу реки, - идеальное место для производства. Говорят, там больше дымовых труб, чем деревьев в лесу. Говорят, когда идет дождь, капли становятся черными по пути к земле.

Словом, Брега сильно опережает Лаэрту в развитии промышленности. Тот кризис безработицы, что сейчас накрыл Лаэрту, в Бреге случился ровно десять лет назад. Тысячи обреро и сотни мастеров очутились на улице. В их числе была талантливый инженер, изобретатель конденсатора давления. Она сумела организовать товарищей по несчастью, вместе стали думать: как быть дальше?

Начали с того, что делает каталиец, попав в беду: прибегли к силе слова. Вызвали донов на диспут и попробовали оспорить увольнение. В те времена эсфера Права не была в союзе с фабрикантами, как теперь. Но помощи законников донам не потребовалось - они выиграли спор и сами. Аргумент был нескорушим: хозяин фабрики решает, кому на ней работать. Чьи станки – того и правила.

Обреро ушли ни с чем, но слова запали в душу: чьи станки – того и правила. А что, если станки будут нашими?.. Такого не делал никто прежде. Невиданное дело! Но, с другой стороны, – почему нет? Мор и все остальные носили браслеты эсферы Производства. Имели право как работать за станками, так и владеть ими.

Словом, они решили открыть свой завод. В складчину, на две тысячи человек!

Составили план, обдумали, что будут производить. Конденсатор давления – находка Мор – позволял создать очень компактный паровой двигатель. Колесная машина с таким двигателем станет маленькой и быстрой. Понравится и женщинам, и молодежи; в покупателях не будет недостатка.

Проблема была в цене завода. Сумму необходимых вложений не назовешь иначе, чем словом “чудовищная”. Общих сбережений работяг не хватало и на десятую долю. Они обратились за кредитом. Банк запросил огромный залог. Было решено заложить собственное жилье. Часть рабочих не рискнула пойти на это и отсеялась. Остальные внесли свои дома и пожитки в список залогового имущества – но и того не хватало.

Тогда они придумали хитрость: сыграть на жадности донов. Банкиры – доны эсферы Финансов – не могут владеть заводами, но очень хотят. Прибыль от успешного завода в разы превышает стандартный процент по кредиту. Доны-фабриканты богатеют так быстро, как и не снилось донам Финансов... Так вот, Мор посулила банкирам долю от будущей прибыли завода. Маленький залог, рискованное вложение – зато надежда найти золотое дно. Банкиры подумали – и согласились.

Чтобы построить и запустить завод, пришлось одолеть целую череду преград, и притом успеть в срок, обещанный банку. Ни дать, ни взять конь на гонке с препятствиями. Однако Мор и компаньоны справились с этой гонкой. Через три года завод начал работать, еще через год – приносить прибыль. Ну, а сейчас машины “Эсперанца” продаются даже в Муарийских эмиратах.

- Потрясающе! - признал Альваро. - Мне случалось ездить на вашей машине. Поистине, она мчится, как пушечное ядро. Я даже чуточку боялся за жизнь.

- Спасибо, маэстро.

- Но при такой успешности – простите, зачем вам я? Похоже, вы не нуждаетесь в помощи.

Мор продолжила рассказ.

Она сама и ее компаньоны из Бреги уже не жаловались на жизнь. Но среди всех безработных Каталии они составляли малый процент. Прошло время - и кризис безработицы накрыл Лаэрту. Здешние обреро узнали об успехе Мор и попросили поделиться опытом. Она приехала в столицу.

И тут обнаружилась преграда: банки больше не давали льготных кредитов. То есть, банкиры были бы только рады: они прекрасно нажились на заводе “Эсперанца”. Но доны промышленности больше не желали роста конкуренции и решили перекрыть лазейку. Наняли ушлых законников, вызвали банкиров на диспут в Палату Слова - и одержали победу. Было доказано, что банки не могут давать кредиты рабочим на льготных условиях, какие были в Бреге: это, якобы, вмешательство во внутренние дела эсферы Производства. Путь, которым прошла Мор, закрылся.

- По-моему, это несправедливо, - сказал да Силва. - Вы же буквально исполнили принцип Первого Судьи: умение – ключ! Вы применили свои умения и добились успеха!

- Кроме умений, как видите, нужны стартовые средства. В них нам отказано.

- Вот здесь, дружище, ты и сможешь помочь! - вмешался в разговор Фернан Герейра.

Альваро озадачился:

- Я – не банкир, и не знаю никого из эсферы Финансов. Как я помогу с кредитами?

- Не с кредитами, а со спором! В том диспуте позиции фабрикантов были очень слабы. Ведь в Каталии любая добровольная сделка – законна. По чести, банки могут давать кредит кому хотят и под любой залог, какой им понравится. Мы проверяли по записям на Свитке. Известны случаи, когда залогом были самые невероятные вещи: порочащие слухи, географические открытия, морская вода, живой человек, и даже часть тела! Одна известная актриса оставила в залог собственную правую ногу. Когда она не вернула кредит, банк изъял залог!

- Тысяча чертей! Ей что, оттяпали ногу?

- Нет, но обязали в течение года применять ногу так, как распорядится банк. Банкиры неплохо на этом наварили.

- Ты хочешь сказать: будущая прибыль от фабрики в счет залога – это нормальное дело?

- Совершенно!

- Тогда как доны выиграли спор?

Фернан покачал головой:

- Эх, дружище, ты сам видел, на что способны в суде змееныши Фатимы-аллен. Ты сам не понял, как проиграл, - а против тебя выступал далеко не лучший законник. Ради того спора фабриканты наняли отборных гадюк – самых скользких и ядовитых. А курировала их действия сама Фатима, хотя лично и не выступала в суде. На службе у банкиров, конечно, тоже есть мастера спора, но их разбили наголову.

- Охотно верю… Но все же не понимаю: чем могу помочь? Мои судебные таланты ты видел, они далеки от идеала.

Фернан глянул на забинтованную руку да Силвы и веско произнес:

- Наша книга, друг мой. Вернее – твоя книга. Но я окажу