Философия как высшее удовольствие - Платон

опять, – не хочет он обращаться с людьми, имеющими тела́, но тогда только вступает с ними в связь, когда душа бывает чиста от всех, относящихся к телу, зол и пожеланий. Не дело ли философа, мужа благонастроенного, и то, что он таким образом связал и держит их в узах добродетели, тогда как, при порывах и неистовстве тела, не мог бы и Кронос – отец – удержать их, связав так называемыми своими узами?[38]

Ерм. Ты, должно быть, дело говоришь, Сократ.

Сокр. Да и имя-то преисподней (Ἅιδης), Ермоген, произошло далеко не от невидимого (ἀειδοῦς), а гораздо скорее от того, что она знает (εἰδέναι) все прекрасное. Применительно к этому-то слову законодатель назвал преисподнюю (Ἅιδης).

Ерм. Пускай. Но от чего Димитру, Иру, Аполлона, Афину, Ифеста, Арея и прочих богов? Как скажем?

Сокр. Димитра (Δημήτηρ) названа, по-видимому, от пищи, которую раздает, как мать (μήτηρ); а Ира – как некая любимица (ἐρατή), отчего и говорится, что Зевс был ее любовником (ἐρασθεὶς). А может быть, законодатель, смотря на явления небесные, Ирою прикровенно наименовал воздух (ἀέρα), то есть положил начало в конце: ты можешь это узнать, если будешь чаще произносить имя Иры. Что же касается до Ферефатты, то многие, как видно, по неопытности относительно правильности имен, боятся и этого имени, и Аполлона. Изменивши название, они представляют Ферсефону, и страшным кажется им это имя; а между тем оно дает знать, что богиня мудра; ибо, когда производятся дела, прикасаться к ним, браться за них и мочь преследовать их было бы мудростью. Итак, эта богиня, за мудрость и ухватливость в производящихся делах (τὴν ἐπαφήν τοῦ φερομένου), могла бы быть правильно названа Ферепафою или чем-то таким. Потому-то с нею сопоставляется преисподняя, как мудрая, какова она и есть. А теперь, предпочитая благозвучие истине, уклоняют это имя от его значения и богиню называют Ферефаттою. То же, как говорю, и об Аполлоне: многие боятся имени этого бога, как будто оно выражает что страшное. Или ты не замечал?

Ерм. Конечно замечал, и ты правду говоришь.

Сокр. А между тем оно-то, как мне кажется, для показания силы этого бога, приложено к нему прекрасно.

Ерм. Как же?

Сокр. Я постараюсь сказать, что́ именно мне представляется. Ведь нет имени, которое бы, при своем единстве, более принаровлено было к выражению четырех сил этого бога; так что оно касается всех их и некоторым образом указывает на искусства – и музыкальное, и провещательное, и врачевательное, и стрелковое.

Ерм. Так говори; ведь, по твоим словам, это имя есть что-то странное.

Сокр. А между тем оно самое гармоничное, так как этот бог – музыкант. Во-первых, умилостивление и очищения[39], предписываемые как врачами, так и провещателями, священные обходы то с врачебными, то с провещательскими средствами, омыванья при этом и опрыскиванья, все это в состоянии сделать одно: представить человека чистым и по телу и по душе. Или нет?

Ерм. Конечно.

Сокр. Но этот бог не есть ли очиститель, омыватель и освобождатель от таких зол?

Ерм. Конечно.

Сокр. Так по своим освобождениям (ἀπολύσεις) и омываниям (ἀπολούσεις), как врач в таких делах, он правильно может быть назван Омывателем (Απολούων). Потом, по провещательности, весьма правильно было бы называть его, как называют фессалийцы, истинным и простым (ἁπλοῦν), что – одно и то же; а все фессалийцы произносят его имя «Аплон». Далее, по всегдашнему метанию, как сильный в стрельбе, он может быть назван всегда метающим (ἀεὶ βάλλων). Наконец, что касается до музыки, – должно заметить, что α, как в словах ἀκόλουθος и ἄκοιτις, часто значит вместе; так и здесь означает совместную полюсность (πόλησιν), – и на небе, которого крайние точки называются полюсами, и в гармонии пения, где полюсы получают имя симфонии. И вот это, как говорят знатоки в музыке и астрономии, связывает все вместе (ἅμα πολεῖ) некоторою гармониею. Итак, этот бог владычествует своею гармониею, выражая ее в совместном вращании (ὁμοπολῶν) всего и у богов и у людей. Поэтому, как ὁμοκέλευθον (сопутника жизни) и ὁμόκοιτιν (разделительницу ложа) мы, переменив ο на α, назвали ἀκόλουθον и ἄκοιτιν; так назвали и Аполлона, который прежде был ὁμοπολῶν (вместе вращающий), прибавили, то есть, другую λ, так как без этого ὁμοπολῶν соименно было со страшным словом ἀπολῶν (имеющий погубить). Неправильно рассматривая это имя, некоторые и теперь подозревают в нем такую силу и боятся его, как означающего какую-нибудь гибель. Между тем оно, как сейчас говорено, приложено к богу так, что касается всех его свойств, – простоты, всегдашнего стреляния, омывания, совместного вращания. А Муз и вообще искусство музыкальное законодатель наименовал этим именем, как видно, от ощупывания (μῶσθαι), или от исследования и философии; Литу же – от кротости этой богини, так как она выражает свое благожелание всякому, о чем кто просит ее. Может быть, впрочем, верно и то, как называют ее иностранцы; а из иностранцев многие называют ее Лифо́. Видно, они не за суровость нрава, а за кротость и мягкость (λεῖον) нашли приличным назвать ее Лифо, когда так называют. Артемида же получила имя, по-видимому, от непорочности (ἀρτεμές) и скромности, за ее любовь к девственности. Впрочем, назвавший эту богиню, может быть, назвал ее за знание добродетели[40] (ἀρετῆς) или за то, что она ненавидела женскую ниву (ἄροτον), осеменяемую мужчиною. Итак, прилагавший имена дал такое имя богине или за что-нибудь в этом роде, или за все сказанное.

Ерм. Что же Дионис и Афродита?

Сокр. О великом деле спрашиваешь ты, сын Иппоника. Но способ исследования имен, принадлежащих этим богам, есть и серьезный и шуточный: о серьезном спроси кого-нибудь другого; а шуточный ничто не мешает рассмотреть и нам, потому что шутку любят и боги. Если Дионис означает дающего вино (διδοὺς οἶνον), то Дионисом в этом случае он назван был бы шуточно; а вино (οἶνος), располагающее многих пьяниц, не имеющих ума, думать (οἴεσθαι), будто у них есть ум (νοῦν ἔχειν), по всей справедливости, также в шутку, могло бы быть названо винным умом (ὀιόνους). Что же касается до Афродиты, то не следует противоречить Исиоду, но согласиться, что Афродита названа по ее рождению из морской пены (ἀφρός).

Ерм. Но ты, как афинянин, Сократ, конечно, не забудешь ни об Афине, ни об Ифесте и Арее.

Сокр. Да и не естественно.

Ерм. Конечно нет.

Сокр. О другом-то ее имени не трудно сказать, почему оно приложено.

Ерм. О каком?

Сокр. Мы называем же ее Палладою.

Ерм. Как не называть.

Сокр. Но полагая, что это имя взято от пляски в