Собрание сочинений. Том 3. Ремесло - Виктор Борисович Шкловский

Первого января 1930 года на первой полосе «Комсомольской правды» напечатано было фото «Выдвиженка-комсомолка, слесарь по ремонту станков на заводе „Красный Профинтерн“ в Брянске». А фамилии нет!

У человека в потоке газета еще не отмечает фамилии, ведь обезличка и уравниловка – это не только вопрос заработной платы. Это вопрос отношения к миру.

Материал, сведенный вместе, и собственная твоя судьба видны отступя, виден ландшафт, геологическое строение.

Но еще важнее книга, которая расскажет о нашем прошлом и будущем, «чтобы труды минувших веков не были бы бесполезны для веков грядущих».

Горький озабоченно говорил о том, как многое пропущено литературой в мире. Слепые пятна на дне глаза художника огромны. Искусство захватило немногое, потому что оно было пристрастно. Нужно учиться смотреть не пропуская.

У нас история существует одновременно разными укладами нашей страны. В нашей стране, как на больших горах, разное время года, мы можем написать историю женщины на материале одного года нашей страны, и эта история захватит очень большой кусок из всечеловеческой истории женщины.

Как писать? Мне кажется, что нужно писать не романы и не очерки и рассказы. Нужно попытаться охватить нашу жизнь циклами рассказов. Не нужно держаться непременно за роман, и, конечно, невозможно коллективно написать роман.

Белинскому не удалось создать эту форму, объединить произведения этой формы, но для него выступления Гоголя с повестями, а не с романом были вещью принципиальной.

Жизнь наша современная слишком разнообразна, многосложна, дробна: мы хотим, чтобы она отражалась в поэзии, как в граненом угловатом хрустале, миллионы раз повторенная во всех возможных образах, и требуем повести. Есть события, есть случаи, которых, так сказать, не хватило бы на драму, не стало бы на роман, но которые глубоки, которые в одном мгновении сосредоточивают столько жизни, сколько не изжить ее и в века: повесть ловит их и заключает в свои тесные рамки. Ее форма может вместить в себе все, что хотите, – и легкий очерк нравов, и колкую саркастическую насмешку над человеком и обществом, и глубокое таинство души, и жестокую игру страстей. Краткая и острая, легкая и глубокая вместе, она перелетает с предмета на предмет, дробит жизнь по мелочи и вырывает листки из великой книги этой жизни. Соедините эти листки под один переплет, и какая обширная книга, какой огромный роман, какая многосложная поэма составилась бы из них! Что в сравнении с нею ваша бесконечная «Тысяча и одна ночь» или обильная эпизодами Магаб’арата Рамайяна! Как бы хорошо шло к этой книге заглавие: «Человек и жизнь»!..

То, что сделано в коллективной работе, сделано не плохо, но недостаточно, и прежде всего – недоделано.

Материалы «Истории фабрик и заводов», отдельные истории заводов, сотни стенограмм, собранных газетой «За индустриализацию», архив книги о Беломострое, архив книги о метро содержат очень большое количество неиспользованного, необобщенного материала.

Нужно Союзу писателей иметь один большой архив, собирать материал для книги «Человек и жизнь».

История заводов – это большая работа, но она невольно заставляет видеть человека как часть предприятия, разрезает его биографию, приучает писателя идти вдоль событий и заменять художественную конструкцию, которая должна быть созданной из внутреннего конфликта произведения, заменять этот конфликт хронологической последовательностью событий.

В коллективных книгах было слишком мало планов, и они, кроме «Беломорстроя», как раз не задевали самой основы художественного творчества.

Между тем дело идет не столько о создании двух-трех книг, сколько о создании в процессе писания новых методов работы, которые помогут, может быть, всей советской литературе, объединят еще больше литературы всех республик нашего Союза, обобщат наш опыт и дадут нам осознать новое качество нашего искусства.

Нужны инструкционные ленты

(В порядке предложения)

В этом году одно Совкино снимает одновременно 37 так называемых культурфильм. Количество очень большое.

Как показали просмотры таких лент, как «Турксиб», «Гигант», отчасти «Опиум», качество культурфильм тоже резко поднялось. Но против современной культурленты можно сделать очень серьезное возражение – она вся почти целиком игровая.

«Турксиб» не дает нам реального сопротивления постройке, которую испытывает строительство, преодолевая природу и отсталость края. В «Турксибе», правда, есть мороз, но нет зноя, а главное, нет трудностей в работе с населением. Нет боя, нет сопротивления родового быта. Лента вобрала их в себя в силу самой своей художественности, в силу ритмического повторения планов. Слишком мало материала.

«Гигант» серьезней. Но в нем нет калькуляции хлеба. Это песня про трактор. И все еще не работа трактора. Трактор работает строем, парадом, и метафорическое выражение – колонна тракторов – обратилось в реальный строй тракторов, т. е. в то, чего не бывает на производстве.

Тем не менее все эти ленты исполняют свою роль – они дают зрителю определенную эмоциональную зарядку. И, конечно, ленты такого типа должны существовать, может быть, в осложненном виде, с бо́льшим показом трудностей.

Но мало эмоционально зарядить зрителя. Зритель в то же время является работником нового социалистического строительства. Зрителя нужно квалифицировать как работника. И вот этих инструкционных лент, лент, показывающих не пафос работы, а процесс работы, лент, направленных к созданию новых рабочих навыков, у нас нет совершенно.

Нам сейчас нужно приготовить трактористов и шоферов. Прежде шофер обычно переквалифицировался из рабочего-металлиста. Сейчас нужно делать тракториста из крестьян, причем нам нужны не только трактористы-рулевые, но и трактористы-механики. Они нужны в таком количестве, что их обычными способами приготовить нельзя. Работу по подготовке нужно вести путем создания инструкционных лент, как это уже делается в Германии. Одновременно, конечно, нужна была бы закупка заграничных инструкционных лент.

Можно было бы заставить работать не только кинематографию. Неисправности мотора берутся обыкновенно на слух. В моторе может стучать, скрести, в моторе бывают перебои, карбюратор может чихать и т. д.

Нужно было бы сейчас выпустить ряд граммофонных пластинок с показательными шумами здорового и больного мотора. В таких пластинках был бы, конечно, и объяснительный, и объясняющий голос инструктора. Это приходится делать потому, что звуковое кино не поспеет к ближайшему весеннему севу, а граммофонная пластинка в изготовлении сравнительно недорога и может пригодиться в школе, казарме, клубе для повторительных уроков.

Так как тут нам не нужна полная синхронизация, совпадение по времени, то также пластинки можно было бы демонстрировать одновременно с показом ленты о неисправности.

Инструкционная лента должна главным образом обслуживать сравнительно распыленное производство. Завод АМО не нуждается в инструкции киноленты, но нам нужны ленты для колхозов с показом рационального птицеводства. Нам нужны ленты, в которых было бы показано, как заготовлять предметы второстепенного экспорта, потому что мы обыкновенно портим товар при заготовке.

Конечно, такие инструкционные ленты нуждаются в киносети, в которой их можно было бы демонстрировать. Но некоторая киносеть в колхозах и деревнях есть.

Нам нужны строительные рабочие. Часть обучения строительному делу можно было бы вести путем кинематографических лент, используя для их демонстрации дневные часы в городских кинематографах.

Таким образом, уже сейчас, при существующей сети, у нас есть реальные возможности создавать инструкционные ленты.

Кроме чисто инструкционных лент, нужно думать о поднятии технической грамотности среди самых широких масс. Рабочему сейчас нужна физика. В нашей стране нельзя жить, нельзя принимать участие в ее строительстве, не зная, что такое вольт, ампер. Мелкие, эпизодические культурленты, так сказать, только дразнят зрителя.

Нужно попытаться создать элементарнейший кинематографический курс физики в шести или десяти сеансах. Нужно через профсоюзы попытаться создать подписку на такие курсы и демонстрировать лекцию за лекцией, имея одновременно книжку, по которой зритель мог бы повторять лекции