Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

им отказывать, потому что, когда крутые люди приглашают вас, вы сразу говорите: «Я в деле!» – объяснил позже Ноа, выступая для Ellen. – За два месяца мне пришлось научиться играть в теннис с нуля, что было одним из самых безумных поступков, которые я когда-либо делал в своей жизни.

В «Матче в Африке» было много замечательных вещей, но то, что Ноа удалось выступить перед 51 954 зрителями, играя в незнакомый для него вид спорта, было самой удивительной из них. Мужчина явно не боялся сцены.

И Линетт Федерер тоже. На стадионе ее представили как «гордую мать Роджера Федерера», и она весело поднялась, чтобы подбросить монету перед матчем под рев толпы. Она сияла, наслаждаясь моментом, и ее сын поприветствовал ее на корте, прижал к себе и поцеловал в макушку.

Наблюдая за этой сценой с трибун, я вспомнил свой краткий визит в Кемптон-парк двумя днями ранее и прогулку по бывшим офисам Ciba, где когда-то работали Роберт и Линетт. Внутри главных ворот, увенчанных витками колючей проволоки, на ветру рядом с флагом Южной Африки развевался швейцарский флаг.

Во всей нашей жизни есть элементы случайности. Но встреча Федереров, безусловно, имела более серьезные последствия, чем большинство других. Роберт, охваченный страстью к путешествиям в юности, так легко мог оказаться в другом месте в своем профессиональном развитии: в Соединенных Штатах Америки, Австралии, даже в Израиле, который нанимал иностранных рабочих.

Вместо этого он проехал весь путь в Южную Африку, где он и его будущая жена с энтузиазмом играли в теннис, а затем показали эту игру своим детям еще в Базеле.

Их энергичный единственный сын вырос и стал одним из величайших игроков всех времен: творческая и часто подавляющая сила, фаворит публики, но также и стойкий конкурент, оптимист с прагматической жилкой, способный принимать трудные решения и приспосабливаться к ним, как и к большим успехам наряду с горькими поражениями.

Это не совершенный, но все же отличный набор, который позволил ему побеждать в 1990-х, 2000-х, 2010-х и 2020-х.

– Я никогда не разлюблю этот спорт, – сказал мне Федерер. – Никогда.

Были времена, когда это казалось скорее упрямым, чем логичным, но я ему верю. Его удовлетворение от работы явилось очевидным: от тренировочной площадки до корта и импровизированной сцены на платформе в центре шумного южноафриканского стадиона, где самая большая толпа в истории тенниса наблюдала, как Федерер играет со своим соперником.

– Со временем мы оставили наше жесткое соперничество на корте позади, потому что соперничество, которое мы оба ценим и понимаем, было частью чего-то особенного в мире спорта, – поделился со мной Надаль перед матчем. – И я думаю, мы оба понимаем, что получили от этого выгоду, и мы должны позаботиться об этой памяти. Я думаю, что это прекрасно – заботиться об истории, которую мы прожили вместе, и я думаю, что мы оба понимаем: чтобы позаботиться о ней, нам нужно поддерживать действительно хорошие отношения.

Федерер не мог представить Кейптаун без Надаля. По его мнению, это был матч, которого заслужила южноафриканская публика. Найти дату, подходящую для обоих теннисистов, было непростой задачей. Когда матч, наконец, состоялся, Федереру пришлось полагаться на свою терпимость к боли: весело преследовать мяч и выполнять трюки с больным правым коленом, которое втайне для всех, кроме его ближайшего окружения, потребует операции в конце месяца.

Гейтс, глубоко вовлеченный в вопросы общественного здравоохранения, хорошо осознавал, что коронавирус, который недавно обнаружился в Китае, может вызвать глобальные потрясения. Он говорил с Федерером и Надалем о надвигающейся буре во время ужина в их уютном, элегантном и очень хорошо охраняемом отеле. Они остановились в доме Эллермана с видом на залив Бантри и остров Роббен, где Нельсон Мандела однажды коротал дни в тюрьме.

– Нам очень повезло, и мы очень благодарны за то, что смогли провести это мероприятие, – сказал Джон-Лаффни де Ягер, бывший участник тура по Южной Африке, который был одним из организаторов выставочного матча. – Через пару недель в пандемию этого бы уже не было.

Пару недель спустя на стадионе Кейптауна не было бы объятий у сетки, не было бы гордости и радости на трибунах, не было бы послематчевых празднований с игроками, детьми и танцорами, которые подпрыгивали в такт музыке, когда по щекам Федерера снова текли слезы.

Как это часто бывает, его тайминг оказался превосходным.

Благодарности

«Так сколько же времени это заняло?» – чаще всего слышал я после завершения работы над книгой.

Самый простой ответ – более года, если говорить лишь о процессе планирования и написания. Я обсудил это с моим новым литературным агентом Сьюзан Канаван, которой понравилась идея, когда я впервые озвучил ее за обедом на северном берегу Бостона в 2019 году. Тогда это звучало так просто! Я провел более восьмидесяти интервью для этого проекта и пересмотрел все матчи Федерера.

Но по-настоящему работа над книгой началась более двадцати лет назад на трибунах корта Suzanne Lenglen на Открытом чемпионате Франции весной 1999 года, когда Федерер дебютировал в турнире Большого шлема.

Он привлек к себе внимание в подростковом возрасте, и этот интерес никогда не угасал. Чемпионов в теннисе было много, но ни один стиль не был так приятен для глаз, и, как я понял в процессе написания этой книги, ни у одного другого теннисиста не было такого нуетолимого энтузиазма ко всем аспектам этого спорта.

Чтобы получить возможность так подробно осветить карьеру Федерера, нужно было оказаться в нужном месте в нужное время.

Спасибо Барри Лоржу и Бобу Райту, моим покойным начальникам в газете San Diego Union, которые открыли мне дверь в журналистику и затем отправили освещать теннисные турниры, включая Уимблдон в 1990 году.

Спасибо Нилу Амдуру, бывшему корреспонденту New York Times по теннису, который впоследствии стал редактором журнала по вопросам спорта и рискнул нанять меня вскоре после того, как я переехал во Францию в качестве фрилансера.

Мерси Питеру Берлину и Майклу Гетлеру, которые наняли меня в Париже на работу моей мечты – главным спортивным корреспондентом International Herald Tribune. Мерси замечательному Дэвиду Игнатиусу, который сделал меня обозревателем. Кто мог просить больше?

Это были годы, когда мы скитались по миру, чтобы освещать крупнейшие события: Олимпийские игры, чемпионаты мира, кубки Америки, Лигу чемпионов, крупные турниры по гольфу и, как всегда, большой теннис. Спасибо всем редакторам IHT и Times, которые сделали это возможным, включая Тома Джолли, Элисон Смейл, Сэнди Бейли, Джеффа Боду, Марти Готтлиба, Джейсона Столлмана, Дика Стивенсона, Джилл Агостино, Наилу-Джин Мейерс, Энди Даса, Оскара Гарсиа и Рэнди Арчибольда, которые поддержали отпуск, необходимый мне для написания «Мастера».

Я не мог бы написать книгу как следует без