Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Над входом висела сломанная ракетка.

– Это не моя, – сказал Полтера, президент клуба, веселый экстраверт в джинсах и толстовке с капюшоном, который по понятным причинам гордится связью своего скромного заведения с Федерером.

– Они уже пятый или шестой раз здесь в этом году, – сказал Полтера. – Никогда не знаешь, когда они приедут. Это зависит от многих вещей, в том числе от погоды.

Это также зависит от молвы. Слишком часто ходите в одно место – и болельщики начинают там собираться. Швейцарцы могут быть тактичными, но они не упустят шанс бесплатно посмотреть на Федерера.

– Нам нравится менять места, – объяснил Люти, забрав меня утром на вокзале в Чуре. – Людям не нужно всегда знать, где мы тренируемся.

Они также меняют спарринг-партнеров, часто приглашая молодых швейцарских игроков, таких как Якуб Пауль, который вырос в Кур и сейчас тренируется в Биль-Бьенне, в том самом национальном центре.

– Однажды я был дома в отпуске, и Люти неожиданно позвонил мне и спросил, есть ли у меня время для практики, – рассказывает Пауль. – И я ответил: «Конечно, у меня есть время». Так что мне повезло сыграть с Роджером в маленьком клубе.

На этой неделе партнером по тренировкам был Дэн Эванс, татуированный британский игрок с одноручным, как и у Федерера, бэкхендом. Он часто играл в молодости в сквош. В 2019 году Эванс все еще пытался вернуться в рейтинг после того, как его на год отстранили за употребление кокаина. Обычно его разнообразная и творческая игра является самой стильной на любом корте, но не тогда, когда он тренируется с Федерером.

Это вряд ли был классический теннис на грунтовом покрытии, но это было настоящее удовольствие.

– Мы возвращаемся в 80-е: резаные виннеры! – крикнул Федерер после одного особенно яркого розыгрыша на корте, названном в его честь.

Он сделал подготовительную растяжку и разминку дома в Вальбелле, в нескольких минутах езды от корта, но перед началом тренировки в 10:00 немного поработал ногами, скользя по грунту без ракетки, как если бы он проверял свои способности.

– Иногда на грунте моя задача – не начать скользить просто так, – сказал он. – Я думаю, это то, что делает Рафа или другие лучшие грунтовые игроки, – они скользят только в том случае, если им действительно нужно. Естественно, вы думаете: «О, скольжение – это весело», поэтому вы просто начинаете скользить к каждому мячу, даже если у вас плохо получается контролировать эти движения.

После нашего долгого обеда он больше не растягивался и не грелся. Это удивительно для тридцатисемилетнего парня, у которого в анамнезе были проблемы со спиной и коленями.

– Ему следовало бы сделать немного больше, и обычно он это делает, – сказал Люти.

Тренер по фитнесу Пьер Паганини, который обычно участвует в таких тренировках, сегодня отсутствовал, но и Федерер, и Люти сказали, что для душевной свежести Федерера важно не превращать каждую тренировку в тяжелую работу.

– Иногда перед матчем физиотерапевт хочет идеально выполнять свою работу, и я должен сказать ему, что мы не будем делать упражнения для спины в течение десяти минут, – сказал Люти. – Иногда приходится идти на компромисс. Сейчас все по-другому, он играет уже двадцать лет. Но Роджер имеет обыкновение дважды подпрыгнуть, а затем начать играть, так что вы можете обдумывать и делать всевозможные записи сколько хотите – и сойти с ума.

Федерер сказал, что теперь он уделяет гораздо больше внимания подготовке вне корта.

– Вот уже несколько лет я разогреваюсь больше, чем когда-либо, делаю больше растяжки и массажа, – сказал он. – Но я сказал команде: «Послушайте, я делаю так много, потому что мне нужна нормальная жизнь. Мне нужно быть здесь из-за моих детей, мне нужно быть здесь из-за моей жены. Мне нужно получать от этого удовольствие. Я не могу тренироваться в течение часа, а затем проводить три или четыре часа, занимаясь тем, чтобы справиться с физическим напряжением». Итак, мы нашли хороший план, который устраивает и меня, и всех остальных.

Это восходит к метафоре сжатого кулака, которую так любит использовать Роджер. Оставайтесь напряженными и слишком долго тренируйтесь вдали от кортов, и в конечном итоге вы сломаетесь и выгорите.

Мы увидим Надаля, когда ему будет под тридцать – он процветал намного дольше, чем большинство из нас ожидало, – но и ему трудно поспорить с результатами и стойкостью Федерера.

Французы, когда говорят об игре Федерера, часто используют слово relâchement. Его можно перевести как «расслабленный», но мне больше нравится вариант «плавность». Для меня это ключ ко многому: к его эластичным движениям, непринужденной силе, способности создавать волшебство под давлением.

– Если вы добавите Роджеру еще пару килограмм мышц, это не будет гарантировать, что он забьет больше мячей, – сказал мне его бывший тренер Хосе Игуэрас. – На самом деле дело не в силе. Дело в тайминге.

Элла Линг, один из лучших теннисных фотографов, не любила фотографировать Федерера в ранние годы, потому что он держал свои эмоции в секрете. Но она изменила свою точку зрения.

– Отсутствие гримасы при ударе по мячу говорит о многом, – признала она. – Игра в теннис для него естественна и не требует усилий. Это продолжение его тела и разума. Он уникален, и я сомневаюсь, что мы когда-нибудь снова увидим подобное.

Способность Роджера к восстановлению определенно сыграла свою роль в том, что он пережил то время, когда так много его сверстников уже ушли из спорта. Из 128 человек, сыгравших одиночные игры на Открытом чемпионате Франции 1999 года, его дебютном турнире Большого шлема, он был последним, кто остался в турнирной сетке.

– Да ладно! – удивился он, услышав от меня эту статистику. – Больше совсем никого?

Еще несколько игроков его возраста или даже старше все еще выступали в одиночном разряде: Фелисиано Лопес, испанец-левша, который когда-то был его младшим соперником, и Иво Карлович, высокий хорват с массивной подачей и сединой в бороде.

Но wild card Федерера в Париже в 1999 году вывела его вперед, и он все еще опережал всех их двадцать лет спустя, борясь за титулы. В 2019 году он выиграл свой 100-й в Дубае и свой 101-й в Майами.

Талант или работа?

– Может быть, мои врожденные способности немного помогли мне сформировать и овладеть техникой, которая у меня есть сегодня, которая, возможно, меньше изнашивает мое тело, – сказал Роджер. – Но я думаю, что заслужил это своим расписанием и подготовкой, а также, возможно, своей психологической стороной игры. Я отношусь к вещам очень серьезно, но при этом очень расслаблен, поэтому действительно могу очень быстро отпустить плохие эмоции. Этот обед,